Елена выбежала на крышу. Холодный осенний воздух ударил в лицо вместе с запахом авиационного топлива и пыли. Винты вертолета Ми-8 продолжали вращаться, создавая невероятный грохот, от которого закладывало уши. Огромная машина занимала почти всю посадочную площадку, её колеса едва не касались края парапета.
Она пригнулась, нырнув под поток воздуха, и влетела в открытую боковую дверь фюзеляжа.
Внутри царила атмосфера настоящего ада. На носилках, закрепленных ремнями, лежал мужчина в окровавленном «пикселе». Вокруг него суетились два молодых медика, чьи глаза были круглыми от ужаса. Они кричали друг на друга, но их голоса тонули в реве двигателей.
Елена замерла на долю секунды. Это был он. Полковник Андрей Громов, позывной «Гром». Человек, которого она похоронила в своих мыслях три года назад. Человек, чья гибель стала причиной её бегства от мира.
— Андрей! — её крик был скорее хрипом. Это была первая живая эмоция, которую она позволила себе за всё время работы в больнице. — Ты жив?!
Громов был едва в сознании. Его лицо посерело, губы посинели от нехватки кислорода. Он тяжело, со свистом втягивал воздух, грудная клетка с одной стороны почти не двигалась. Он нашел взглядом Елену. Его глаза, обычно стальные и жесткие, сейчас были затуманены болью.
— Тиша… — прошептал он сквозь кислородную маску. — Только твои руки… Я верю только твоим рукам…
Слезы хотели брызнуть из её глаз, но профессиональный рефлекс сработал быстрее эмоций. Елена хлопнула себя по щеке — резко, больно, чтобы привести в чувство. «Не сейчас. Будешь плакать потом».
Она мгновенно оценила ситуацию.
— Сатурация падает! У него напряженный пневмоторакс! Легкое коллабировало, сердце смещается! — прокричала она молодым медикам. — Мы не донесем его до операционной! Он умрет в лифте!
Её голос изменился. Это больше не был голос тихой медсестры. Это был металл.
— Мне нужен скальпель, дренажная трубка и зажим! Быстро! Мы делаем торакостомию здесь! Сейчас!
Именно в этот момент в дверях вертолета появилась запыхавшаяся Тамара Васильевна. Она каким-то чудом прорвалась сквозь охрану и выбежала на крышу, преследуемая любопытством и желанием контролировать всё подряд. Увидев, что Елена готовится резать человека прямо в грязном вертолете, она взвизгнула так, что перекрыла шум турбин.
— Коваль! Ты сошла с ума?! — кричала старшая медсестра, хватая Елену за плечо. — Ты не имеешь права! Ты обычная манипуляционная сестра! Это криминал! Я вызову полицию! Это должностное преступление!
Офицер ССО, тот самый, что привел Елену, резко перехватил руку Тамары. Его глаза пылали яростью.
— Эта женщина — лучший боевой медик, который когда-либо был в нашей группе! — гаркнул он ей в лицо. — Если вы еще раз коснетесь её или помешаете спасению командира, я лично надену на вас наручники за препятствование военной операции! Вон отсюда!
Тамара отпрянула, упершись спиной в холодную обшивку вертолета. Её лицо застыло в гримасе шока.
Елена даже не повернула головы. Она уже была в «зоне». Мир сузился до маленького участка кожи между ребрами полковника.
— Спирт! — скомандовала она.
Медик плеснув антисептик на грудь раненого.
Елена взяла скальпель. Рука не дрожала. Никакого сомнения. Одно точное, уверенное движение — и лезвие рассекло кожу и мышцы.
— Зажим! Раздвигаем!
Она ввела трубку в плевральную полость.
Пшшшшшш…