Овчарка раз глухо стукнула хвостом. Глеб закрыл глаза на мгновение. Игра изменилась: он больше не выживал, он был дичью. Но теперь у него было направление — координаты второй локации.
Он еще не знал имени Елены Ярмоленко, но скоро узнает. Горы выглядели суровыми, каждый хребет был усеян льдом. На шестую ночь после того, как его дом сожгли, Глеб стоял под искореженной сосной и изучал карту.
Координаты указывали на штольню «Олекса», которую покинули из-за обвалов. Позади него стоял Граф, напряженный, ноздри раздувались на ветру. Овчарка почти не спала, двигалась тихо. Он был щитом между Глебом и смертью.
Они двинулись до рассвета. Подъем был жестоким: скользкие камни, нестабильный снег. Но Глеб брал и высоты похуже под вражеским огнем. Теперь у него было что-то ценнее приказа — правда.
Ближе к обеду они добрались до расщелины в камне. Граф шагнул первым, Глеб пошел следом, луч фонаря разрезал мрак. Чуть дальше, наполовину зарытый в щебень, лежал кейс Pelican.
Пальцы Глеба дрожали, когда он отпирал защелки. Внутри лежали копии накладных, второй накопитель и конверт с именем: ЕЛЕНА ЯРМОЛЕНКО. Глеб медленно выдохнул.
— Значит, ты знал, что кто-то придет.
Он положил конверт в карман. Пришло время. За сотню километров телефон Елены завибрировал.
— Елена Ярмоленко.
— У меня есть то, что вы ищете. Голос был низким, хриплым.
— Кто это?
— Глеб Дорош. У меня есть улики на Лозинскую. Накладные, аудиофайлы — все подтверждено.
Елена медленно встала.
— Звідки я знаю, що це не пастка?
— Я знаю, что вы слышали дрон и тишину в деревьях. Я убегаю от этого неделю, я потерял все, чтобы остаться в живых.
Він назвав їй ім’я, координати, точку зустрічі. Она просто сказала:
— Я выезжаю.
Они встретились у пожарной вышки после сумерек. Воздух пах ржавчиной и талым снегом. Елена припарковала машину, Глеб вышел из тени, Граф был рядом. Глеб протянул ей кейс Pelican.
— Вам понадобятся надежные каналы. В этих документах — фамилии чиновников, таможенников.
Елена открыла конверт — это было письмо от капитана Рыбачука. «Вытащите это на свет. Расскажите людям». Ее руки дрожали, но глаза стали стальными.
— Мы больше не бежим.
— Нет. Теперь мы заставим бежать их.
Два дня спустя Елена нажала «Опубликовать». Это не пошло в одну газету, это был скоординированный залп по антикоррупционным сайтам и YouTube-каналам. «Агис-Групп» — разоблачена. Частный логистический гигант, связанный с незаконной торговлей оборудованием.
Фото, службові записки, голос Лозинської, договаривающейся о продаже тепловизоров «налево», пока волонтеры собирали на них деньги. Медийный шторм был мгновенным, люди требовали ответов.
Под офисом компании собралась толпа. НАБУ и СБУ провели обыски в «Агис» и в поместье Лозинской. Ее арестовали на рассвете; лицо «Женщины года» теперь заполнило новостные ленты под заголовками о предательстве.
Глеб не вернулся в город, он наблюдал за новостями с одолженного смартфона высоко в горах. Неделю спустя военный внедорожник поднялся к лесничему домику, где обосновался Глеб. Из машины вышел полковник и гражданский.
— Господин Дорош, имя капитана Рыбачука очищено. Награды будут возвращены. А ваша служба не будет забыта.
Глеб только кивнул.