— Возможно, когда-нибудь потом. Но сейчас я даже смотреть на него не могу. Он обнимал меня сегодня утром, говорил, как гордится, и в то же время планировал взорвать нашу семью через несколько часов. Это лицемерие.
Вдруг в дверь позвонили снова. Настойчиво, резко.
Диана пошла открывать и вернулась через мгновение с тревожным выражением лица.
— Это Григорий, — сказала она шепотом. — И он не один.
Я собрала всю волю в кулак, когда Диана впустила в гостиную Григория и Карину.
Карина выглядела не в своей тарелке. Она переминалась с ноги на ногу, избегая встречаться со мной взглядом. Ей было 37. Она была ухоженной, с крашеным в блонд каре, но сейчас в ней не было той уверенности, которую она демонстрировала в соцсетях.
Григорий, напротив, выглядел взбешенным. Его растерянность переросла в чистую агрессию.
— Вика, ты должна прекратить это безумие! — воскликнул он с порога. — Разблокируй счета. Немедленно! Мы можем обсудить все как взрослые люди.
Алина встала с дивана, заслонив меня собой.
— Возможно, тебе стоило попробовать быть «взрослым» до того, как ты объявил всем о том, что бросаешь маму? — ее голос звенел от напряжения.
Григорий вытаращил глаза, будто только сейчас заметил присутствие дочери.
— Алина… это тебя не касается.
— Не касается меня?! — переспросила она с недоверием. — Ты уничтожил нашу семью в день моего выпуска, привел сюда свою любовницу, и говоришь, что это меня не касается?
Карина осторожно коснулась локтя Григория.
— Гриша, может, нам лучше уйти?
Он резко сбросил ее руку.
— Нет, я не уйду, пока Виктория не согласится вести себя рационально. Мне некуда идти! Квартира сорвалась, карточки не работают!
Диана скрестила руки на груди, опираясь на дверной косяк.
— Кажется, моя невестка — единственный рациональный человек в этой комнате. Ты сам создал этот хаос, брат.
Я оставалась сидеть, наблюдая за этой драмой. Годами я была миротворцем, той, кто сглаживал углы, чтобы всем было комфортно. Эта роль истощила меня. Больше я ее не буду играть.
— Счета останутся заблокированными до предварительного слушания, — сказала я спокойно. — Оно назначено через три дня. Судья определит порядок пользования имуществом.
— Три дня? — Григорий чуть не задохнулся. — И что я должен делать три дня? Жить на улице?
— У тебя есть твой личный счет, — напомнила я ему. — Тот самый, на который ты втихаря переводил деньги целый год. Этого должно хватить на отель.
Голова Карины резко повернулась к Григорию.
— У тебя есть отдельный счет? — спросила она, прищурив глаза. — И сколько там?
Интересная динамика. Очевидно, Григорий не был до конца честен даже со своей «большой любовью».
Григорий проигнорировал ее вопрос, сверля меня взглядом.
— Ты мстишь, Вика. Это низко. Это не похоже на тебя.
— Возможно, ты никогда меня по-настоящему не знал, — ответила я. — Так же как я, оказывается, не знала тебя.
Алина повернулась к Карине.
— Вы знали, что он собирается объявить об этом именно так? На моем празднике?
У Карины хватило совести покраснеть. Она опустила глаза.
— Я думала… Я думала, он поговорит с твоей мамой приватно. Сегодняшнее объявление было… неожиданным и для меня тоже.
Григорий бросил на нее преданный взгляд. Трещины в их «едином фронте» появились быстрее, чем я ожидала.
— Думаю, вам обоим пора уйти, — твердо сказала Диана, открывая входную дверь. — Вы уже достаточно расстроили Алину на сегодня.
— Алина? — умоляюще протянул руку Григорий. — Ты же понимаешь, что отношения меняются? Иногда люди отдаляются друг от друга.
Лицо моей дочери стало каменным. Я никогда не видела ее такой взрослой, как в этот миг.
— То, что я понимаю, папа, — это то, что ты трус. Ты не смог даже дать маме право на частный разговор. Я понимаю, что ты крал деньги из семейного бюджета, пока я работала репетитором по вечерам, чтобы оплачивать общежитие и учебники, потому что ты говорил, что «денег мало».
Григорий побледнел.
— Все було не так…
— Именно так все и было! — отрезала Алина. — Пожалуйста, уходи. Я не хочу тебя видеть.
Тишина, воцарившаяся после этих слов, была оглушительной. Наконец Григорий развернулся, чтобы уйти. Карина поплелась за ним, цокая каблуками. На пороге он остановился и взглянул на меня через плечо.
— Это еще не конец, Вика. Я буду бороться.
Я встретила его взгляд без страха.
— Попробуй.