Они двинулись вперед группой, поднимая оружие. Роман не шевелился. Он просто смотрел, как они приближаются, считая шаги.
Когда Фомин замахнулся битой, Романа там уже не было. Двадцать два года тренировок означали умение читать язык тела.
Бита рассекла воздух. Рука Романа выстрелила вперед, ударяя в локоть Фомина. Оружие упало, а застройщик закричал, хватаясь за травмированную руку.
Олейник бросился следующим, замахнувшись монтировкой. Роман сделал шаг в сторону, вогнал кулак в корпус депутата и добавил коленом. Олейник упал.
Грановский и Гейнс пошли вдвоем. Роман отступил назад.
Грановский бил сверху, Гейнс пытался подсечь снизу. Роман перепрыгнул подсечку, перехватил биту Грановского, вырвал ее и, используя инерцию, сбил Гейнса с ног. Полицейский в отставке упал.
Патрик, Христенко и Марш заколебались. Вдруг до них дошло, что они совершили катастрофическую ошибку. Они пришли с оружием на того, кто два десятилетия жил войной.
Роман не ждал. Он сократил дистанцию к Патрику, нанеся точный удар. Патрик осел.
Христенко махал арматурой наобум. Роман перехватил его запястье и толкнул Христенка на землю, зафиксировав его.
Марш начал пятиться, подняв руки.
— Погоди! Погоди! Это нападение! Мы посадим тебя!
Роман посмотрел на него.
— Вы пришли к моему дому с оружием. Семеро на одного.
Он указал на камеры.
— Каждый ракурс. Звук тоже пишется. Вы только что признались в препятствовании правосудию, угрожали мне убийством («закопаем в лесу») и совершили вооруженное нападение группой лиц.
— Это все уже в облаке. И отправлено моему адвокату.
Мужчины на земле стонали. Фомин держал руку. Олейник пытался отдышаться.
— Вот что сейчас будет, — продолжил Роман спокойно. — Вы будете ждать здесь, пока я вызову полицию. Вас арестуют.
— Вашим сыновьям переквалифицируют статью на тяжкие телесные группой лиц. Директор Лозовой сядет за сокрытие преступления.
— А вы все узнаете, что такое настоящее правосудие.
— Ты не сможешь… — прохрипел Грановский. — У нас связи…
— У меня есть доказательства и закон о необходимой обороне. А у вас — только гонор и уголовная статья.
Вдалеке завыли сирены. Кто-то из соседей вызвал полицию. Роман предусмотрел и это.
Следователь Левченко прибыл первым. Он осмотрел сцену: семеро «хозяев жизни» на земле, оружие разбросано. Роман стоит спокойно.
— Господин Коваль.
— Господин следователь. Эти граждане совершили нападение на мое жилье. Я был вынужден защищаться. Вот видеозапись. Все зафиксировано.
Левченко взглянул на экран. На мажоров. На спокойного Романа. Едва заметная улыбка коснулась уголков его губ.
— Мне нужны объяснения от всех. Вызывайте скорую и подкрепление. Это будет долгая ночь.
Следующие 72 часа превратились в информационный взрыв. Арест семерых самых влиятельных людей района стал главной новостью.
Видео с камер наблюдения Романа, которое его адвокат «слил» в сеть, стало вирусным.
На нем четко было видно, как почтенные отцы признаются в преступлениях, угрожают ветерану убийством и первыми бросаются в драку с оружием.
Общественное мнение качнулось мгновенно. Офис Генерального прокурора взял дело под личный контроль.
Семерым сыновьям было предъявлено подозрение. Суд избрал им меру пресечения — круглосуточный домашний арест.
Но худшее для них началось, когда заговорили другие. Семьи предыдущих жертв увидели, что «крыша» потекла. Заявления посыпались одно за другим.
Директора Лозового уволили. Когда всплыли его переписки с родителями о взятках, он сам написал заявление. Прокуратура открыла производство.
Футбольное поле лицея, где когда-то царили безнаказанность и сила, теперь пустовало.
Роман провел эти дни с Федей. Сын выздоравливал, хотя шрам на виске останется навсегда.
— Папа, — сказал Федя на десятый день. — Пишут, что ты герой. Что ты сломал систему.
— Я просто задокументировал факты и защитил свой дом.
— Ты все спланировал. Ты знал, что они приедут. Знал, как их спровоцировать на ошибку.
Роман встретился взглядом с сыном.
— Я знал, что люди, привыкшие к безнаказанности, совершают глупости, когда им впервые дают отпор.
— Ты мог их убить. Ты мог сделать их калеками.
— Мог. Но это была бы месть, а не справедливость. Справедливость — это заставить их отвечать по закону.
Федя едва заметно улыбнулся.
— А месть?
— Месть — это знать, что Денис Фомин больше никогда не поднимет руку на более слабого. Месть — это видеть, как их родители теряют все: репутацию, бизнес, власть.