Михаил наклонился вперед, вглядываясь во двор.
— Да, третий… Стоп.
Его пульс, и так зашкаливавший, вдруг пропустил удар, а затем забился где-то в горле. Кровь отлила от лица.
У их подъезда стояло несколько человек в военной форме. Это не были обычные прохожие. Они стояли полукругом, с той особенной, официальной напряженностью, которую не спутаешь ни с чем. Двое офицеров. Один держал в руках папку. Рядом — военный капеллан с фиолетовой епитрахилью поверх камуфляжа. И еще двое солдат чуть позади.
А в центре этого полукруга стояла Елена.
Она была в черном платке, который Михаил никогда раньше не видел. Даже с расстояния десяти метров он видел, как дрожат ее плечи. Она закрывала лицо ладонями, и ее тело содрогалось от рыданий. Медик, женщина в форме, держала ее под локоть, пытаясь дать стакан воды, но Елена качала головой.
Такси остановилось. Михаил не мог пошевелиться. Его легкие словно зацементировали.
Это было неправильно. Это была ошибка. Страшная, бессмысленная галлюцинация.
Это была группа оповещения.
Они пришли сообщить о смерти.
— Ты чего, друг? — встревоженно спросил водитель, оборачиваясь. — Что там такое?
Но Михаил его не слышал. Его рука машинально нащупала ручку двери, но сил нажать не было. Разум лихорадочно искал объяснение. Может, кто-то из родственников? Отец? Но почему военные? Почему капеллан?
В его подразделении, 72-й бригаде, за последние месяцы были потери. Саша «Коваль» и молодой парень, которого все звали «Студент». Но это было недели назад. Их уже похоронили. Родителям уже вручили флаги. Почему они здесь? У его подъезда?
Елена вдруг подняла голову. Ее взгляд, затуманенный слезами, скользнул по двору и зацепился за машину такси. На мгновение их взгляды встретились через лобовое стекло.
Михаил увидел, как ее лицо стало белым, словно мел. Рот открылся в немом крике, но звука не было.
Офицеры проследили за ее взглядом. Все головы повернулись к машине. Пять пар глаз впились в него.
Михаил наконец толкнул дверь и, едва не споткнувшись о собственный баул, ступил на асфальт. Ноги были ватными.
Он стоял перед ними — живой, в пыльном «пикселе», с рюкзаком за плечами. Призрак, сошедший с поезда.
Елена вырвалась из рук медика. Она сделала несколько неуверенных шагов к нему, затем остановилась, прижав руки к груди, будто пытаясь удержать сердце, готовое выскочить.
— Миша?.. — ее голос был едва слышным шепотом, который, казалось, заглушил шум всего Киева. — Миша…
Старший офицер, полковник с суровым лицом, сделал шаг вперед. Его глаза расширились от шока, превращая маску профессиональной скорби в искреннее непонимание. Он взглянул на Михаила, затем на папку в своих руках, затем снова на Михаила.
— Старший сержант Бондарь? — спросил полковник. Голос его дрогнул, потеряв командные нотки.
— Я… Я старший сержант Михаил Бондарь. Удостоверение УБД номер 054822, — механически, как на плацу, произнес Михаил. Его собственный голос показался ему чужим. — Да, господин полковник.