Это произошло на большом благотворительном вечере, посвященном сбору средств для детских больниц. Моя бывшая соседка по студенческому общежитию, Алина, буквально силой вытащила меня туда.
Максим был из тех мужчин, которые не просто заходят в комнату. Они моментально присваивают ее себе. Ему было тридцать шесть, он сделал себя сам, став мультимиллионером в сфере IT, и обладал такой уверенной улыбкой, которая могла бы обезвредить бомбу. Журналы о бизнесе обожали его, а инвесторы чуть ли не молились на него.
Он подошел ко мне у бара, заказав мне напиток еще до того, как я успела открыть рот.
— Водка мартини, немного лимона, — бросил он бармену, а затем медленно повернулся ко мне, изучая взглядом. — Вы выглядите как женщина, которая умеет ценить точность.
Да, он был невероятно самоуверенным и несколько наглым. Но, Боже, насколько же он был очаровательным.
Наши отношения не были обычным романом. Это был настоящий ураган. Он не просто встречался со мной — он проводил масштабную кампанию по моему завоеванию.
Были внезапные перелеты на частных самолетах в Одессу на выходные, закрытые показы в арт-галереях, ужины в ресторанах, где счет с легкостью превышал мою месячную аренду жилья. Он действовал на меня как крепкое вино. Он заставлял меня чувствовать себя избранной, единственной во всем мире.
Через восемнадцать месяцев, на палубе роскошной белоснежной яхты, медленно дрейфовавшей по Одесскому заливу под звездным небом, он сделал предложение. Кольцо было с бриллиантом в пять карат — ослепительная, тяжелая вещь, которая ощущалась на пальце как якорь, наконец остановивший мой одинокий дрейф. Я сказала «да». Мне казалось, что я вытянула счастливый лотерейный билет.
Мои родители были в восторге. Мама сразу же скупила целую стопку свадебных журналов, ее глаза светились от перспективы спланировать главное событие сезона. Банковский счет Максима означал, что у нас не было никаких финансовых ограничений.
А потом в этой истории появилась Светлана.
Младше на два года, Света всегда была моей тенью и моей самой ярой конкуренткой. В детстве, если мне покупали куклу, ей обязательно нужны были две. Если я получала пятерку в школе, ей нужна была пятерка с плюсом, иначе она дулась бы несколько дней, пока родители не покупали ей лучшее мороженое, чтобы хоть как-то унять ее уязвленное эго.
Мама провела все наше детство в роли миротворца. Она старалась сделать так, чтобы Светлана никогда не чувствовала себя «хуже», что в итоге научило сестру только одному: ее чувства — это центр Вселенной.
Несмотря на все наши трения, я попросила ее быть моей подружкой на свадьбе. Это была своего рода оливковая ветвь мира. Мне так хотелось верить, что в свои тридцать лет мы уже давно переросли эту детскую ревность в песочнице.
Как же я была наивна.
Когда я познакомила их на семейном ужине, Светлана не просто поздоровалась. Она устроила спектакль. Она слишком громко смеялась над посредственными шутками Максима и то и дело касалась его предплечья, якобы чтобы подчеркнуть свои слова.
— Он просто невероятный, Вика, — сказала она мне позже, помогая убирать со стола на кухне. — Тебе так повезло. Обычно парни с такими деньгами — это какие-то тролли или самовлюбленные чудаки.
— Он не просто деньги, Света, — ответила я, сразу же встав на его защиту.
— Ну да. Конечно, — ее глаза блеснули чем-то жестким. Завистью. Острой и яркой, как лезвие ножа.
Мы устроили вечеринку в честь помолвки в доме моих родителей. Светлана играла роль идеальной сестры: развешивала гирлянды и очаровывала персонал кейтеринга. Но весь вечер в воздухе висело невидимое напряжение.
Я то и дело ловила ее взгляд, которым она сверлила его через всю комнату — пристальный и хищный. Каждый раз, когда я оборачивалась и замечала это, она тут же поднимала свой бокал, беззвучно произнося «Будем!» с улыбкой, которая казалась абсолютно фальшивой.
Позже, когда гости уже расходились, мама потянула меня на кухню. Она паковала остатки домашних голубцов в пластиковые лотки, и ее руки слегка дрожали.
— Вика, — начала она, намеренно не глядя мне в глаза. — Не спускай глаз со Светланы.
Я лишь рассмеялась, ополаскивая бокал из-под вина.
— Мам, ну не починай. Она сегодня была просто чудесной.
— Она смотрит на него, дочка. Смотрит так, как мне очень не нравится. Ты же знаешь, какой она становится, когда видит какую-то новую блестящую игрушку, принадлежащую тебе.
— Мам, я выхожу за него замуж. А не она. Все будет хорошо.
Но хорошо не было.
За три месяца до нашей идеально спланированной свадьбы атмосфера в моей киевской квартире неуловимо изменилась. Максим, который раньше был внимателен ко мне вплоть до ощущения удушья, вдруг стал отстраненным и холодным. Он начал охранять свой телефон так, будто там хранились коды доступа к ядерному чемоданчику. Он постоянно задерживался на работе.
— Международные клиенты, инвесторы из разных часовых поясов, — бросал он на ходу, проходя мимо меня и направляясь прямо в душ сразу после возвращения домой. — Эта разница во времени меня просто убивает, Вика.
А потом началась критика. Она начиналась с мелочей, почти незаметно. Мой смех вдруг стал для него «слишком громким и резким». Мое любимое платье — винтажный синий шелк от известного украинского дизайнера, который он раньше обожал — внезапно превратилось в «какую-то мещанскую тряпку».
— Почему ты так много читаешь перед сном? — раздраженно бросил он в один вторник, агрессивно щелкая выключателем своей настольной лампы. — Этот свет меня раздражает.
— Раньше ты говорил, что это мило, — ответила я, чувствуя, как внутри что-то больно сжимается.
— Ну, а теперь это просто не дает мне спать.
Тем временем Светлана звонила мне без умолку.
— Просто проверяю, как там дела с флористами! — щебетала она в трубку. — Тебе нужна моя помощь с дегустацией торта? Я же знаю, как ты сейчас загружена тем крупным слиянием компаний на работе.
Однажды вечером я нашла в машине Максима сережку. Серебряную каплю с сапфиром. Я мгновенно ее узнала. Она принадлежала моей сестре — это был подарок нашей бабушки на ее совершеннолетие.
Я протянула находку ему, и моя рука предательски дрожала. — Что сережка моей сестры делает на твоем пассажирском сиденье?
Максим даже глазом не моргнул. Он как раз ел салат за кухонным островом, параллельно листая ленту новостей на планшете. — А, это? Я подбросил ее до цветочного бутика на прошлой неделе. Видимо, слетела, когда она выходила.
— Ты ее подвозил?
— Она сама позвонила. Ее машина почему-то не заводилась. Я просто сделал тебе одолжение, Вика. Не будь такой параноидальной.
Я позвонила Светлане. Ее версия совпала с его словами просто идеально. Слишком идеально. Это звучало как заученный текст.
— Ох, слава Богу, что ты ее нашла! — воскликнула она. — Максим меня просто спас. У меня сел аккумулятор посреди дороги.