Я так хотела им верить. Я тонула в бесконечных чеках за свадебные депозиты, рассылке приглашений, примерках. Инерция этого грандиозного события давила на меня мертвым грузом. Я просто не могла остановить этот поезд, мчащийся на полной скорости, только из-за какого-то неясного предчувствия.
Но это предчувствие отрастило острые клыки.
За три недели до даты свадьбы Максим посадил меня напротив себя. — Я думаю, нам стоит все перенести, — сказал он, избегая моего взгляда. — Ты постоянно в стрессе. Ты похудела. Ты стала какой-то маниакальной, Вика. Я серьезно беспокоюсь о твоем психическом здоровье.
Газлайтинг. Теперь я хорошо знаю этот термин. Но тогда я просто думала, что подвожу его. Я плакала. Я просила прощения. Я обещала, что изменюсь, что буду лучше.
На следующий день я решила сделать ему сюрприз и приехать в офис с обедом — своего рода предложение мира. Я купила сэндвич с курицей гриль в его любимой крафтовой пекарне на Подоле.
Я зашла в его бизнес-центр, приветливо махнув охраннику, который уже знал меня по имени. Поднялась на скоростном лифте на двенадцатый этаж, вскользь проверяя макияж в отражении полированных стальных дверей. Я выглядела уставшей. Под глазами залегли глубокие темные тени.
Когда я подошла к приемной, его ассистентка, Марина, резко подскочила из-за стола. Она выглядела как олень, ослепленный фарами встречной машины. — Виктория! — ее голос предательски пискнул. — Он… он на важной видеоконференции. Просил не беспокоить.
— Все в порядке, Марина. Я просто оставлю ему обед и уйду.
Она вышла из-за своего стола, физически преграждая мне путь к массивным дверям его кабинета. — Нет, правда. Он дал строгие указания. Он сейчас с… инвесторами.
Марина была ужасной лгуньей. Ее глаза нервно бегали от дверей ко мне, и в них читалось неприкрытое сожаление.
Я почувствовала холодный выброс адреналина в кровь.
— Отойди, Марина.
— Вика, пожалуйста…
Я просто отодвинула ее в сторону и резко открыла дверь кабинета.
То, что я увидела, не просто врезалось мне в память. Оно выбило весь воздух из моих легких, как удар под дых. Максим сидел на краю своего массивного рабочего стола. Светлана стояла между его колен.
Ее руки были крепко заплетены в его волосы, а юбка была бесстыдно задрана высоко на бедра. Они целовались с такой отчаянной, животной жадностью, что мокрые, громкие звуки заполняли всю комнату.
Они замерли.
Три секунды единственным звуком в кабинете был тихий гул компьютера на столе и неистовый грохот крови в моих собственных ушах. Светлана медленно повернула голову ко мне. Она не выглядела пристыженной или напуганной. Она выглядела раздраженной тем, что ее прервали.
— Вика, — хрипло выдохнул Максим, резко отталкивая от себя мою сестру и крючкообразными движениями пытаясь застегнуть ремень на брюках. Его лицо перекосила паника. — Это не то… дай мне объяснить.
— Не надо, — прошептала я. Бумажный пакет с сэндвичем выскользнул из моих пальцев и упал на идеально чистый ковер с глухим звуком.
Светлана спокойно поправила волосы, одной рукой стягивая бретельку на своей шелковой блузке. Она посмотрела мне прямо в глаза. — Мы этого не планировали, — сказала она невероятно ровным, холодным голосом, разглаживая складки на своей юбке-карандаш, будто смахивая невидимые крошки, а не разрушая мою жизнь до основания. — Это просто случилось.
Спокойствие, которое неожиданно опустилось на меня, не было облегчением. Это был абсолютный ноль тотального шока. Воздух в комнате стал разреженным, его катастрофически не хватало для вдоха.
— С каких пор это продолжается? — спросила я. Мой собственный голос показался мне чужим — пустым и далеким, будто старая запись, звучащая в пустой комнате.
Максим нервово провел рукой по волосам, оглядываясь на дверь, будто умоляя небеса о пожарной тревоге. — Вика, давай обсудим это наедине. Ты очень расстроена.
— Я спросила: с каких пор это продолжается? — я не кричала. В этом не было нужды. Тишина, воцарившаяся после моих слов, была громче любого крика.
— С вечеринки в честь помолвки, — ответила Светлана. Она даже не взглянула на Максима. Она смотрела исключительно на меня, гордо подняв подбородок, бросая мне вызов.
Комната пошатнулась. С вечеринки в честь помолвки. Четыре месяца. Почти половина всего времени нашей помолвки. Пока я выбирала дизайнерскую бумагу для приглашений и ломала голову над планом рассадки гостей в ресторане, они были здесь. Или в его машине. Или в моей собственной квартире, когда я задерживалась на совещаниях.
Максим поспешно отошел за свой стол, выстраивая между нами баррикаду из красного дерева — надежное укрытие для труса. — Я не хотел, чтобы так вышло, Вика. Чувства… они меняются. Я собирался тебе все рассказать.
— Когда? — резко спросила я, чувствуя, как в груди наконец вспыхивает первая искра чистой ярости. — После свадьбы? После нашего медового месяца? В какой именно момент ты планировал упомянуть, что спишь с моей родной сестрой?
— Я пытался найти подходящий момент, — сказал он, и его голос вдруг приобрел ту мягкую, заученную интонацию, которую он обычно использовал для успокоения сложных членов совета директоров. — Все очень сложно.
— Я доверяла вам. Вам обоим.