Настала долгая, тяжелая тишина. А потом я услышала приглушенные рыдания матери, которая наконец осознала, кого она воспитала. Она первой положила трубку.
Впервые с момента, когда вся эта история началась, я почувствовала что-то очень похожее на настоящее удовлетворение. Не потому, что жизнь Антона рушилась как карточный домик. А потому, что все маски наконец были сорваны. Теперь все вокруг могли увидеть его истинное лицо: лицо самовлюбленного, эгоистичного мальчишки, который играл в грязные игры, пока не проиграл всё.
Но где-то на задворках сознания тревожно звенела мысль. Я хорошо знала мужскую психологию: загнанные в угол трусы редко отступают. Обычно они бросаются в последнюю, самую отчаянную атаку.
И я почувствовала, что худшее в исполнении Антона еще впереди.
Суббота, вторая половина дня. Я как раз варила себе кофе в турке, наслаждаясь ароматом и покоем, когда со двора, со стороны улицы, послышалось громкое урчание тяжелого двигателя. Сквозь жалюзи я увидела, как у бордюра криво припарковался старый белый грузовой бус Renault Master.
Это был Антон. И он приехал не один. Из кабины вылезли двое его двоюродных братьев, Руслан и Денис — здоровенные парни, чьи мышцы выпирали из-под дешевых спортивных маек.
Антон гордо шагал позаду них, словно какой-то полководец, ведущий свою армию в победный бой. Мое сердце даже не екнуло. Я не почувствовала ни страха, ни паники. Я просто ждала этого момента.
Я едва приоткрыла дверь квартиры, оставаясь в тени коридора, чтобы наблюдать. Руслан уже возился у замка с какой-то отверткой, а Денис тем временем тащил к лифту пару моих стульев с балкона, которые стояли в общем тамбуре. Антон стоял, самоуверенно скрестив руки на груди, и самодовольно улыбался, будто уже праздновал победу.
Но эта гадкая улыбка мгновенно исчезла с его лица, когда дверь моей квартиры распахнулась настежь, и рядом со мной на лестничную площадку вышел мой старший брат Назар. Назар — бывший борец, мужчина с такими широкими плечами и тяжелым взглядом, что мог заставить замолчать целую толпу, просто молча посмотрев на него. А вслед за Назаром появилась моя лучшая подруга Катя, которая уже держала телефон в руках, ведя прямую видеосъемку.
— Добрый день, господа, — холодно, словно ледяной водой, поздоровался Назар. — Планируете ограбить мою сестру посреди белого дня?
Руслан замер. Отвертка с грохотом выпала из его рук на бетонный пол. Денис медленно опустил стулья.
Челюсть Антона нервно дернулась:
— Это и моя квартира тоже, Назар! Я имею полное право здесь находиться!
— Нет, не имеешь, — резко вмешалась я. Мой голос прозвучал гораздо громче и увереннее, чем я сама ожидала. — Каждая вещь из твоего хлама была доставлена под дверь Леры еще неделю назад.
— Это не имеет значения! Я здесь жил! Я сейчас заезжаю обратно! — истерично выкрикнул он.
Катя сделала шаг вперед, держа камеру максимально ровно: — Ты имеешь в виду статью за взлом и проникновение в чужое жилье? Кажется, в Уголовном кодексе это имеет огромное значение.
И тут, будто сама Вселенная решила добавить этой сцене максимального драматизма, снизу, с лестницы, раздался знакомый, уверенный голос: — Добрый день, граждане.
Это был Сергей, мой давний знакомый, лейтенант патрульной полиции, который как раз поднимался на наш этаж, сверкая жетоном на форме. — Кто-то желает объяснить, почему вы пытаетесь взломать дверь в чужую квартиру?
Братья Антона мгновенно побледнели. Руслан начал что-то лепетать о том, что его «дезинформировали», и начал пятиться к лестнице. Денис побежал вслед за ним, на ходу бормоча какие-то непонятные извинения.
Остатки самообладания Антона рассыпались вдребезги. Его лицо исказилось: сквозь маску наглости и агрессии проступило чистое, животное отчаяние.
— Вика, ты не можешь так со мной поступить! — завопил он. — Мне больше некуда идти!
Я скрестила руки на груди, стоя твердо, как скала.
— Ты сам это с собой сделал, Антон. Каждый твой выбор, каждая ложь привели тебя именно сюда.
— Но я же люблю тебя! — его голос сорвался на жалкий хрип.
— Нет, — спокойно ответила я. — Я любила мужчину, которым ты мне казался. Но того мужчины никогда не существовало.
Сергей сделал шаг ближе, доставая наручники: — Антон Гордиенко, на вас уже есть заявление о попытке финансового мошенничества и кражи личных данных. Желаете добавить к этому еще и попытку проникновения в жилье?