В 9:15 мой телефон завибрировал от срочного уведомления. Это было приложение банка. Система безопасности заблокировала попытку транзакции: кто-то пытался рассчитаться той самой экстренной кредитной картой, которую я предусмотрительно аннулировала еще несколько дней назад.
«Отклонено».
Ровно через десять минут пришло еще одно уведомление, на этот раз от системы кредитных историй. Кто-то подал онлайн-заявку на получение микрозайма, используя мои паспортные данные и мой идентификационный код. Антон. Кто же еще знал их наизусть?
Мой пульс даже не участился. Руки не дрожали. Вместо этого меня накрыла волна какой-то абсолютно ледяной, непоколебимой уверенности.
Я позвонила на горячую линию банка, подтвердила факт мошенничества и заблокировала любые попытки выдачи кредитов на мое имя. А потом набрала номер ближайшего райотдела полиции.
— Попытка кражи личных данных и финансовое мошенничество — это серьезная уголовная статья, Виктория, — сказал мне следователь, когда я подробно описала ситуацию и оставила предварительное заявление. — Вы точно будете давать ход этому делу? Желаете выдвинуть официальные обвинения вашему бывшему?
— Я еще подумаю, — ответила я, хотя глубоко внутри уже прекрасно знала правильный ответ.
Ближе к полудню последствия решений Антона начали множиться в геометрической прогрессии. На моем смартфоне высветилось уведомление из LinkedIn. Руководитель отдела Антона, Павел, просмотрел мой профиль. Почти сразу после этого в мои личные сообщения упал текст от него:
«Виктория, здравствуйте. Извините за странный вопрос. Всё ли в порядке у Антона? Он указал вас как свой экстренный контакт. Кроме того, я только что увидел от него официальный запрос на выплату аванса за три месяца вперед, где он ссылался на какие-то ваши общие семейные обстоятельства».
Я не собиралась приукрашивать реальность или покрывать его ложь. Мои пальцы быстро набрали ответ:
«Добрый день, Павел. Мы расстались несколько дней назад. Сейчас он ночует у своей коллеги, Леры. У нас нет никаких общих обстоятельств».
Павел ответил не сразу. Очевидно, они оба, и Антон, и Лера, взяли больничный или отгул, чтобы отойти от ночной драмы.
Затем на экране появилось: «Очень интересное совпадение. Спасибо за честность, Виктория. В нашей компании действует чрезвычайно строгая политика в отношении служебных романов и конфликта интересов. Хорошего дня».
В 15:00 телефон зазвонил. Номер снова был скрыт, но я подняла трубку. Голос Антона был хриплым, сорванным от ярости и бессилия.
— Ты… ты добилась того, что меня уволили! — проревел он в трубку.
— Нет, Антон, — мой голос звучал абсолютно ровно, контрастируя с его истерикой. — Ты сам себя уволил, когда решил крутить роман с коллегой и лгать руководству.
— Я не встречался с ней! — сорвался он на крик.
— Твоему боссу кажется иначе.
— На что мне теперь жить?! Как я буду платить за существование без работы, без копейки денег?!
Я позволила себе легкую, едва заметную улыбку.
— Может быть, Лера сможет тебя содержать? — ответила я, сладко, словно яд. — Она же теперь твоя семья.
— О, подожди, — прошипел Антон. — Её тоже уволили.
Его ярость переросла в какой-то несвязный поток оскорблений и нытья, но я не стала этого слушать. Линия просто оборвалась — я нажала кнопку сброса.
Позже тем же вечером раздался еще один звонок. На этот раз от его матери, Галины Николаевны. Её тон изменился до неузнаваемости. Больше не было властных ноток и обвинений. Её голос был тихим, надломленным, почти умоляющим.
— Вика… девочка моя, пожалуйста, — начала она, едва сдерживая слезы. — Он усвоил урок. Клянусь тебе. Только не подавай то заявление в полицию. Ты же разрушишь ему всю жизнь. Это же криминал…
Я сидела в своей тихой, идеально чистой квартире, свободной от его вещей, запахов и его постоянной лжи. Я прижала телефон ближе к уху.
— Галина Николаевна, — сказала я максимально спокойно. — Ваш идеальный сын пытался украсть мои личные данные. Он хотел повесить на меня кредиты. Дважды за одно утро.
В трубке послышался судорожный вздох.
— Он сам разрушил свою жизнь, — продолжила я. — Я просто отказываюсь нести за это вину. Я больше не его спасательный круг.