Консилиум врачей просто разводит руками. Но есть одна странная деталь: дежурная медсестра клянется, что в ту ночь в палате отчетливо пахло застоявшейся речной водой и илом, а все камеры наблюдения на пять минут покрылись сплошным серым шумом.
Олег с такой силой сжал трубку, что пластик жалобно скрипнул. Фрагменты безумной мозаики начали складываться в единую картину. Назар был там. В Виннице. Еще одно непостижимое чудо. Еще один шаг к безграничной тьме. Бизнесмен резко развернул на столе большую карту Украины. Киев, затем Винница… а дальше его взгляд скользнул по городам: Черновцы, Одесса, Харьков. Многолетняя интуиция, обостренная животным страхом за дочь, безошибочно подсказывала: это и есть маршрут Назара. Пять крупных городов. Пять невозможных чудес.
В ту же ночь, провалившись в тяжелый полусон, он услышал голос. Это не была Соломия, это не были его собственные мысли. Звук лился будто отовсюду — из темных углов кабинета, из-под дубового пола, словно из самых глубин сырой земли.
— Ты не сможешь его остановить. Он уже совсем близко.
Олег проснулся, задыхаясь, весь в холодном поту. Он стремглав бросился к панорамному окну. На улице бушевал ливень, тяжелые капли барабанили по лужам, размывая очертания сада. И там, среди мокрых деревьев, он четко увидел одинокий силуэт. Сначала сердце екнуло в надежде, что это вернулся Назар. Но нет.
Эта печальная фигура была значительно выше, худощавой, а лицо надежно скрывал глубокий темный капюшон. Существо медленно подняло голову, и сквозь пелену дождя Олег встретился с его глазами — абсолютно темными, полными вечной, невыразимой грусти. Не помня себя от волнения, мужчина бросился вниз, выбежал под холодный ливень, но сад был абсолютно пуст. Ночные камеры зафиксировали лишь стену дождя и одинокую ветку, печально качавшуюся на резком ветру. Дежурный охранник растерянно уверял, что на территорию никто посторонний не проникал.
Утро принесло новую загадку. На дубовом столе в холле лежало письмо. Это был старый, пожелтевший от времени конверт, без единой почтовой марки, на котором неровным почерком значилось: «Олегу Ивановичу». Разорвав плотную бумагу, он достал клочок, на котором виднелись несколько строк: «Четыре уже совершено, осталось только два. Пятое — это ты. Ты и есть те самые двери. Не позволь ему дойти до самого конца, иначе он вернется оттуда далеко не один».
Олег раз за разом перечитывал эти простые слова, чувствуя, как они обжигают его сознание. Он — двери? Что за безумие кроется за этими словами?
Не теряя ни секунды, он заперся в кабинете и начал лихорадочно поднимать старые архивы своей компании, перелистывая стопки пожелтевших документов, банковских выписок и старых соглашений. И наконец он нашел то, что искал. Крупный благотворительный проект десятилетней давности. Его успешная фирма тогда взялась полностью финансировать капитальный ремонт детского дома в Черкассах — того самого города, который впоследствии накрыло наводнение.
Олег лично визировал контракты и выделял колоссальные средства. Но тогда же, поддавшись на уговоры хитрого подрядчика, он поставил свою подпись под решением закупить более дешевые, некачественные материалы для укрепления фундамента, чтобы успеть сдать объект к жесткому дедлайну. Ровно через полгода случилась трагедия. Вода смыла хлипкие стены. Пятеро маленьких воспитанников навсегда остались в объятиях стихии. Одним из этих детей был Назар.
Олег в изнеможении опустился в кресло, до белизны костяшек сжимая в руках тот самый злополучный контракт. Его личная, горькая вина. Его собственная подпись синими чернилами. Он сам это позволил. Он стал первопричиной их гибели. В просторном кабинете эхом отдавалось только одно слово: «Я».
Он, Олег Иванович, уважаемый бизнесмен, щедрый меценат, любящий отец — оказался настоящим виновником этой беды. В ту ночь он даже не пытался лечь спать, неотрывно вглядываясь в старую фотографию разрушенного детского дома. Пустые окна здания на снимке смотрели на него пустотой, точь-в-точь как глаза того печального силуэта под ливнем.
На следующее утро внезапную тишину разорвал резкий звонок внутреннего телефона. Голос секретарши заметно дрожал, когда она доложила:
— Олег Иванович… тут к вам пришел какой-то мальчик. Он очень настаивает, что вы его давно ждете. Говорит, его зовут Назар.
Мужчина медленно, преодолевая невероятную слабость во всем теле, поднялся из кресла. Каждый его шаг по мраморной лестнице к холлу был таким тяжелым, будто ноги вдруг налились раскаленным свинцом. Тяжелые двери кабинета открылись. Назар стоял прямо посреди большого холла. Те же непостижимые детские глаза, но теперь в них ясно читалась такая колоссальная усталость, которая была глубже самой жизни. На его бледной щеке появился свежий шрам, которого во время их первой встречи точно не было.
— Ты же знал, что я обязательно приду, — тихо произнес Назар, протягивая мужчине смятый клочок бумаги. На нем мелким почерком был выведен точный адрес и всего одна короткая фраза: «Здесь все закончится».
— Что это за место?
— Это место, где находятся двери, — спокойно ответил мальчик. — У тебя еще есть шанс их надежно закрыть. Или же — открыть навсегда.