Бизнесмен дернулся вперед, желая схватить мальчика за плечи, остановить его, расспросить подробнее, но фигура Назара уже сделала шаг назад, скрываясь в густой тени деревьев.
— Вы тоже можете помочь в этом, — бросил он напоследок, и его голос начал удаляться. — Но здесь бессильны ваши миллионы. Ищите там, где человеческий страх оказался гораздо сильнее любой надежды.
В следующий миг он просто растворился в холодном тумане, окутывавшем столицу. Олег остался стоять на террасе наедине с темнотой. Он вглядывался в ночную пустоту, физически чувствуя, как неведомый, первобытный холод медленно пронзает его тело.
Олег остался стоять посреди ночного сада, напряженно вглядываясь в непроглядную тьму, безжалостно проглотившую худенькую фигуру Назара. Густой киевский туман тяжелыми, влажными клубами медленно стелился по земле, словно живое существо, поглощая даже привычные звуки большого города. Мужчина чувствовал, как его сердце неистово колотится, отдаваясь в висках, а мысли сплетаются в тугой, болезненный узел.
Что это за таинственное место, о котором с такой грустью упоминал ребенок? Какие именно «другие» там ждут во тьме? И почему его тихие слова о пяти несвершенных чудесах прозвучали не как благословение, а как неотвратимый приговор? Он медленно вернулся в роскошное поместье, но внутренний покой покинул его навсегда, уступив место липкому, всеохватывающему предчувствию беды.
Следующие дни принесли новые тревоги. Соломия действительно изменилась, и эти изменения пугали Олега не меньше, чем ночные визиты. Она все еще звонко смеялась, беззаботно бегала по осеннему саду, с увлечением плела венки из поздних желтых одуванчиков, но иногда ее живой взгляд вдруг стекленел. Девушка становилась отчужденной, устремляя глаза куда-то в невидимую даль, так, будто внимательно прислушивалась к голосам, которые не мог уловить ни один другой слух.
Одним пасмурным вечером Олег незаметно зашел в ее спальню и замер на пороге. Соломия неподвижно стояла перед большим зеркалом, не отрывая взгляда от собственного отражения, словно отчаянно искала там скрытые ответы на неизвестные вопросы.
— Соломия, доченька, ты в порядке? — максимально ласково, стараясь не напугать, позвал он.
Девушка вздрогнула всем телом и резко обернулась, словно ее внезапно выдернули из глубокого транса. Ее глаза лихорадочно блестели, однако в них не было ни капли детской радости — только что-то глубокое, древнее и невыразимо тревожное.
— Папа… он снова говорит со мной, — прошептала она так тихо, что Олегу пришлось затаить дыхание, чтобы услышать.
— Кто говорит? Назар? — мужчина невольно сделал шаг ближе, чувствуя, как по хребту пробегает неприятный холодок.
— Нет, не Назар. Это кто-то другой. Он сказал, что его зовут Тарас. Он был… там, в той страшной воде во время наводнения. Он не пошел дальше.
Олег почувствовал, как невидимая холодная рука мертвой хваткой сжала его горло.
— Что именно он тебе говорит? — едва выдавил из себя отец.
— Он умоляет передать, что Назар не должен идти дальше. Что каждое новое чудо — это лишь страшная плата. И когда свершится пятое чудо, двери откроются. Откроются навсегда и уже никогда не закроются.
— Какие еще двери, Соломия? — голос Олега бесконтрольно задрожал.
Девушка подняла на него взгляд, и в этот миг ее глаза показались абсолютно чужими — бездонными и темными, как темная вода в заброшенном колодце.
— Те самые двери, что не поддаются замкам, — ответила она на удивление ровным, отстраненным голосом, который совсем не подходил подростку.
Олег в тот же вечер вызвал лучшего частного психотерапевта, однако после сеанса Соломия быстро вернулась к своему привычному, радостному состоянию — снова смеялась и увлеченно рассказывала о новых цветах в их саду. Врач заверил, что это лишь последствия сильного эмоционального потрясения после выздоровления. Но слова о неотвратимых дверях глубоко врезались в память мужчины.
В ту же бессонную ночь его телефон разервал тишину кабинета. Звонил детектив. Его голос звучал настолько напряженно, будто он боялся собственных слов.
— Олег Иванович, мы нашли кое-что невероятное, — начал ищейка без лишних вступлений. — В Виннице, ровно три дня назад, произошел абсолютно необъяснимый медицинский прецедент. Мальчик с редким, неизлечимым расстройством, который годами не говорил и был полностью парализован после трагической потери родителей, внезапно встал и пошел.