Девушка неуклюже забралась внутрь, оберегая ребенка. В салоне стоял густой, теплый запах сосновой хвои, крепкого табака и влажной земли.
— Куда путь держишь? — резко спросила Анна, со скрежетом включая передачу.
— Я… не знаю, — голос Елены предательски сорвался.
Женщина повернула голову и пристально посмотрела на нее. Ее глаза — бледно-серые, холодные, как зимнее небо над ними, — блеснули за толстыми стеклами очков.
— Значит, дома уже нет?
Елена лишь отрицательно покачала головой. Слезы, которые она тщетно пыталась сдержать, снова защипали глаза.
— Больше нет.
Анна молча кивнула, будто этот ответ ее вполне удовлетворил, перевела взгляд на дорогу и прибавила газу. Стеклоочистители с надрывом отбрасывали тяжелый снег, а старый пикап упрямо пробивался сквозь белую стену.
— У меня избушка в двадцати километрах отсюда, в самом лесу. Ничего особенного, никаких хоромов, но тепло. Пересидите там вьюгу, — безапелляционно заявила Анна.
Где-то в глубине души Елены вопил инстинкт самосохранения: нельзя ехать с чужим человеком в лесную глушь. Но маленькие ледяные пальчики Соломии в этот момент нащупали материнскую руку, ища спасения.
— Спасибо, — едва слышно выдохнула Елена, устраиваясь на потертом сиденье.
— Не спеши благодарить, девка. Еще не видела, куда я тебя везу! — ее слова прозвучали грубовато, но в них чувствовалась странная, колючая ирония, которая немного разрядила напряжение.
Дорога казалась бесконечной. Фары выхватывали из темноты лишь несколько метров заснеженного пути. Они свернули с главной трассы на узкую, петляющую тропинку. Лес обступил их со всех сторон — сосны гнулись под тяжестью снега, а ветер гудел в ветвях.
— Ты… ты ведь не причинишь нам зла? — наконец осмелилась произнести Елена.
Анна расхохоталась так громко и искренне, что старый УАЗ даже вздрогнул.
— Детка, если бы я хотела вам зла, оставила бы вас на той остановке. Зима бы всё сделала за меня! — она бросила быстрый взгляд на сверток. — Да и детей я не обижаю. Никогда не обижала и не буду.
В ее голосе вдруг промелькнула такая тяжелая, неподъемная тоска, что Елена мгновенно ей поверила.
Избушка вынырнула из темноты неожиданно, словно лес сжалился и расступился. Низкий деревянный сруб с покатой крышей манил мягким золотистым светом из маленьких окон. Из каменного дымохода тянулся тонкий сизый дымок.
— Добро пожаловать в мое гнездо! — объявила женщина, глуша мотор.
Преодолев несколько метров глубокого снега, они переступили порог. Внутри дом оказался настоящей шкатулкой с чудесами. Стены были сплошь уставлены полками, прогибавшимися под тяжестью книг — на украинском, польском, русском языках. С потолка свисали пучки сухих трав, наполняя комнату запахом июльского луга. На массивном дубовом столе идеально ровными рядами лежали диковинные камни, старинные лупы и косточки мелких зверей.
— Закрой рот, малая, а то ветер задует! — бросила Анна, вешая куртку. Она подошла к большой печи в центре комнаты и подбросила дров. Огонь затрещал, окутывая Елену долгожданным теплом. — Садись сюда.
Елена опустилась в старое кресло с вышитым петушком и осторожно развернула Соломию. Щечки девочки пылали, из носика текло, но она мирно сопела. Анна молниеносно исчезла в зоне кухни и через мгновение вернулась с теплой бутылочкой детской смеси.
— Как ты… — пораженно начала Елена.
— Догадалась, что надо, — сухо отрезала Анна. — Давно это было, но кое-что не забывается.
Пока Соломия жадно пила, хозяйка притащила из угла глубокий деревянный ящик, заботливо застеленный мягкими шерстяными одеялами.
— Временная колыбель. Малые лучше спят, когда чувствуют стенки. Так им безопаснее.
— Откуда ты так много знаешь о детях? — не удержалась Елена.
Лицо женщины мгновенно окаменело. Глаза потемнели, а губы превратились в тонкую, жесткую линию.
— Многое видела, девка. И начала, и концы, — глухо сказала она, отворачиваясь. Она принесла чистое полотенце, огромный теплый свитер и кусок мыла с запахом чабреца. — Ванная там. Вода горячая, но поторапливайся — генератор еле тянет. Я присмотрю за малой.
Отдавать ребенка было страшно, но Анна взяла ее так уверенно и нежно, что все сомнения исчезли.
— Ее зовут Соломия, — прошептала Елена.
— Красивое имя. Привет, маленький солнечный цветочек.