В тот же вечер, уложив Соломию спать, Елена отважилась на серьезный разговор с хозяйкой. Она мысленно готовилась к привычному ворчанию или даже категорическому отказу, но услышала совсем иное.
— Пора бы тебе уже о собственной учебе подумать, — сказала Анна, не отрываясь от травника. — Дети — это большое счастье, но знания — тоже.
— Ты… ты правда согласишься присматривать за Соломией, пока я буду на уроках?
Анна наконец подняла глаза.
— Я наблюдала за тобой все эти месяцы, Лена. Ты очень хорошая мать — внимательная, самоотверженная, терпеливая. Но ты еще и светлая голова. Бросить школу сейчас — это непростительное расточительство.
Это был первый в истории их знакомства прямой комплимент от Анны. Елена почувствовала, как в груди расцветает теплая гордость. Но реальность быстро напомнила о себе.
— Но это же столько бюрократических хлопот! У меня нет официального опекунства, нет медицинской страховки для Соломии, я даже свое свидетельство о рождении дома оставила!
— Бумажки! — презрительно фыркнула Анна. — Любую систему можно обойти, если четко знать как.
Процесс оказался сложнее, чем казалось. Благодаря связям Николая они нашли толкового юриста в Славутиче.
— Надо официально оформить опекунство, — объяснил специалист. — Тебе уже восемнадцать, ты совершеннолетняя, Елена. Но наличие взрослого, статусного опекуна мгновенно снимет все вопросы у школы и соцслужб.
К великому удивлению Елены, Анна первой подала голос:
— Я могу стать ее опекуном. Временно, или как там этого требует закон.
Для завершения процедуры не хватало документов: метрики, школьных выписок. Часть Николай вытащил через свои каналы, но кое-что требовало рискованной вылазки. Елене пришлось поехать в родное село, когда родителей гарантированно не было дома. Она стояла на пороге дома, в котором выросла, доставая запасной ключ из-под знакомого камня.
Всё внутри казалось каким-то уменьшенным, чужим. Холодные, идеально вымытые стены, стерильный порядок, удушливый запах нафталина. Она быстро и без эмоций собрала необходимое: документы, старые тетради, несколько мелочей для будущего альбома Соломии.
Уже у самой двери ее взгляд зацепился за большое семейное фото над камином. Ее лицо на снимке было аккуратно, хирургически вырезано ножницами. Будто ее никогда не существовало. Острая боль на мгновение пронзила сердце. Подчиняясь внезапному порыву, Елена достала из кошелька смятый снимок УЗИ — самое первое фото ее дочери, которое она всегда носила с собой. Она аккуратно вставила его в рамку, ровно на то место, где когда-то было ее лицо.
«Пусть смотрят и помнят, что именно они выбросили в снег», — холодно подумала она, навсегда закрывая за собой эту дверь.
К маю все бюрократические круги ада были пройдены. Анна Билан официально стала временным опекуном, а Елену зачислили на специальную программу в школу в Славутиче. Три дня в неделю Николай забирал девушку в город. Она посещала самые важные уроки, брала задания на дом и возвращалась в лес к обеду. В остальное время она грызла гранит науки за деревянным столом, а Анна неожиданно превратилась в строгого, но гениального репетитора по естественным наукам.
— Твой учебник — это издевательство над наукой, он безнадежно устарел! — возмущалась женщина, листая школьную биологию Елены. — То, что здесь пишут об экосистемах — откровенная чушь. Бери мои монографии. То, что ты учишься дома, вовсе не означает, что ты должна знать меньше других!
Соломия же под присмотром Анны расцветала невероятно. Пока молодая мама училась, бывшая отшельница становилась увлеченной воспитательницей. Она вырезала девочке сложные игрушки из дерева, вслух читала ей серьезные научные журналы, убежденная, что ритм текста влияет на интеллект, и каждый день водила по лесу, объясняя устройство мира с академической точностью.
— Анна, ты серьезно учишь семимесячного ребенка процессу фотосинтеза? — звонко смеялась Елена, застав их как-то за изучением строения кленового листа.
— Раннее знакомство с базовыми законами природы формирует правильные нейронные связи, — абсолютно серьезно отвечала Анна. — К тому же ей очень нравится зеленый цвет.
И вправду, Соломия тянулась ручонками к листу, а ее глаза светились той же жаждой познания, что и у старой ученой.
Весна незаметно перетекла в теплое лето. Елена успешно сдала выпускные экзамены. Баллов хватило впритык, но титанические усилия полностью себя оправдали — аттестат был в кармане. Однако вопрос «что дальше?» снова навис над ними тяжелой тучей. Временное опекунство подходило к концу. В один из теплых июньских вечеров, когда солнце лениво катилось к горизонту, Анна сама подняла эту тему.
— Пора принимать серьезные решения, — сказала она, глядя на золотисто-розовое небо. — Прием документов в колледжи стартует уже в следующем месяце.
Елена нервно качала Соломию на коленях. Девочка уже уверенно сидела сама и пыталась ухватить всё, до чего могла дотянуться.
— Я много думала об этом, — призналась девушка. — Учиться в колледже с младенцем на руках кажется фантастикой. Но и вечно прятаться здесь от мира — тоже не выход.
— А почему нет? — вдруг спросила Анна.
Этот вопрос застал Елену врасплох.
— Этот дом надежно пережил три поколения моего рода, — спокойно продолжила старая женщина. — Он вполне может выдержать и твое.
Предложение Анны неожиданно повисло в теплом, напоенном благоуханием трав вечернем воздухе, словно густой туман. Елена замерла, не зная, как реагировать на эти слова, а Соломия тем временем крепко ухватила мать за палец и весело загудела, будто чувствуя колоссальное напряжение момента. Заметив растерянность девушки, Анна заговорила снова, ее тон стал более деловым:
— В Черниговском колледже действует специальная программа для родителей-студентов. Они выделяют деньги на уход за ребенком, предоставляют жилье для семей, разрешают гибкий график. Ты могла бы изучать экологию, биологию — всё, что тебе по душе. — Она широким жестом указала на темнеющий внизу лес. — А эта земля никуда не денется. Будешь приезжать сюда на выходные или на праздники.
Елена широко раскрытыми глазами смотрела на нее, пытаясь осознать услышанное.
— Ты… ты сейчас предлагаешь нам остаться здесь, с тобой?
Анна вдруг смутилась. Было видно, как тяжело ей даются слова, нарушавшие ее многолетнюю привычку к одиночеству.
— Говорю лишь, что у тебя есть выбор. Значительно больший, чем ты себе представляешь.
Она сунула руку в глубокий карман своего безразмерного кардигана и вытащила оттуда пожелтевший, немного помятый конверт.
— Это вчера пришло. Для тебя.