Уши Надежды навострились, и впервые с той ночи на заснеженной улице она вильнула хвостом. Когда Илья вышел на улицу, снова пошел снег. Тонкие, бесшумные снежинки падали на фоне городского гула. Он шел к своему старенькому пикапу, чувствуя, как мороз щиплет лицо. Он уже давно отвык от такого гнева — гнева, который не взрывается, а тихо тлеет внутри.
В тот же вечер в квартире напротив Елена Петровна сидела в своем кресле. По радио, в выпуске столичных новин, как раз рассказывали об активизации нелегальных торговцев животными на Киевщине. Женщина нахмурилась и сделала громче. В репортаже упоминалась организация «ЗооВарта» — волонтерская сеть спасения пострадавших животных.
На следующее утро она постучала в дверь Ильи. Он открыл, все еще немного заспанный. Елена Петровна стояла в пальто, держа в руках какие-то бумаги. — Я слышала о вашем визите к ветеринару, — сказала она. — Марина из клиники обмолвилась знакомым в нашем дворе. Кажется, я могу помочь.
Он удивленно поднял бровь:
— Помочь?
Елена Петровна протянула ему старый флаер, края которого уже пожелтели от времени. Там был логотип «ЗооВарты».
— Мой муж когда-то перечислял им деньги с пенсии, — объяснила она. — Они помогли прикрыть одну такую «ферму» много лет назад. Возможно, они знают, что делать сейчас.
Илья долго смотрел на бумажку.
— Спасибо, — тихо ответил он.
Женщина улыбнулась:
— Я знаю этот взгляд, Илья. У моего Михаила был такой же. Взгляд человека, который собирается сделать что-то опасное, потому что считает это правильным.
Илья не стал отрицать. Он просто сложил флаер и спрятал его в карман тактических брюк. Когда Елена Петровна развернулась, чтобы уйти, Надежда подошла к ней, легонько помахивая хвостом.
Ближе к вечеру небо над Киевом стало свинцовым. Облака нависли низко и тяжело. Сначала поднялся ветер — резкие порывы проносились по узким дворам Чоколовки, словно невидимые лезвия. А потом пошел снег, густой и неустанный, стирая цвета и звуки. Город погрузился в очередной зимний шторм.
В квартире Илья действовал быстро. Когда свет несколько раз мигнул и исчез — привычное для киевлян аварийное отключение из-за непогоды — комната погрузилась в темноту. На мгновение осталось только завывание ветра за окном. Илья спокойно достал мощный тактический фонарь, поставив его на стол, направив луч в потолок, и зажег туристическую газовую горелку, чтобы немного нагреть помещение. Желтоватый свет наполнил комнату хрупким уютном.
Он расстелил на полу толстый армейский спальник и несколько одеял.
— Идите сюда, — тихо позвал он собак.
Надежда послушно подошла, укладываясь на мягкое. Щенки мгновенно прижались к ее теплому животу. Илья сел рядом, опершись спиной о стену. Прошло несколько часов. Квартира начала остывать, и изо рта шел пар. Вдруг в дверь тихо постучали.
Он открыл. На пороге стояла Елена Петровна с фонариком на батарейках. В другой руке она держала небольшую корзинку.
— Во всем квартале нет света, — сказала она, немного дрожа от холода в подъезде. — Решила проверить, как вы тут. Я принесла горячий суп и хлеб.
Илья мгновенно отступил:
— Заходите, пока не замерзли окончательно.
Они сидели в полутьме, делясь едой и теплом. Елена Петровна рассказывала о веерных отключениях в девяностых, как они с мужем играли в карты при свечах. Ее тихий смех согревал комнату лучше газовой горелки.
Следующее утро выдалось тихим и ясным. Когда Илья открыл дверь, чтобы выйти на лестничную клетку, он замер. Прямо у его порога, четко отпечатанные на нанесенном из открытого окна подъезда снегу, виднелись следы.
Это не были обычные шаги соседа. Тяжелые ботинки, глубокий протектор. Два комплекта следов подходили к его двери, останавливались… и не вели назад, а спускались по лестнице вниз. Кто-то стоял здесь ночью. Слушал. Ждал.
Военные инстинкты спрацювали миттєво. Илья закрыл дверь, запер ее на оба замка и достал телефон. Он набрал номер, который дал ему знакомый участковый.
— Патрульная полиция Соломенского района, инспектор Ткачук слушает.
— Доброе утро. Это Илья Макаров, — ровным голосом сказал он. — Кажется, ночью ко мне приходили гости. Те самые, что ищут собак из «черного питомника». У меня под дверью свежие следы.
— Понял, — после короткой паузы ответил инспектор. — Буду через двадцать минут. Ничего не трогайте.
Киев быстро вернулся к своему привычному ритму, делая вид, будто ничего и не произошло. Коммунальные снегоочистительные машины проложили узкие колеи сквозь замерзшие улицы, а прохожие снова спешили по тротуарам, спрятав лица от ветра и даже не подозревая, что в тихих дворах старой Чоколовки все еще таится нечто гораздо хуже мороза. Но Илья Макаров не привык закрывать глаза. Он еще давно усвоил одно простое правило: зло не исчезает, если его игнорировать. Оно просто ждет наступления темноты.
Он стоял у окна своей квартиры. Свет был приглушенным, комната купалась в мягком тепле от обогревателя. Надежда лежала у его ног, ее глаза были полузакрыты, но внимательны, а двое щенков, Смельчак и Малыш, крепко спали, завернувшись в плед. На улице мир был раскрашен в оттенки синего и серебряного. Улица внизу была почти пустой, лишь изредка тишину нарушал глухой грохот случайной машины.
И вот, сразу после полуночи, тишину разорвал звук приближающегося двигателя, который вдруг стих. Илья прищурился. Он подошел ближе к стеклу, осторожно, чтобы не отбрасывать тень на окно. Чуть дальше от фонаря припарковался темный микроавтобус — старый, с тусклой от грязи краской и покрытыми льдом колесами. На нем не было никаких логотипов, только черный металл и полная тишина. Пульс Ильи не участился, наоборот — замедлился. Старые военные инстинкты взяли верх.
Он наблюдал, как из буса вышли двое мужчин в теплых куртках. Высокий то и дело нервно поднимал взгляд на окна дома. Другой тем временем открыл заднюю дверцу. Даже в тусклом свете уличных фонарей Илья разглядел металлические клетки, сложенные вдоль стенок салона. Он мгновенно достал смартфон и сделал несколько четких снимков, приблизив камеру так, чтобы зафиксировать номерные знаки автомобиля. Его челюсть напряглась, когда он оценил ситуацию.
Затем он молча надел свои тактические ботинки и набросил куртку.
— Ждать, — тихо, но твердо приказал он Надежде.
Овчарка тихо заскулила, но послушалась, еще теснее прижавшись к своим малышам. По лестнице Илья спускался как тень. Каждый его шаг был выверенным и абсолютно бесшумным. Годы службы в ССО никуда не исчезли. Они просто отошли на задний план, терпеливо ожидая именно такого момента.
На улице морозный воздух ударил в лицо ледяной волной, но он этого даже не почувствовал. Илья нырнул за припарковную легковушку и прислушался. Высокий мужчина, с русой щетиной и в надвинутой на глаза черной шапке, агрессивно спорил с кем-то по телефону. Его голос был приглушенным, но очень раздраженным. Второй, пониже ростом, постоянно оглядывался, из его рта вырывались густые облачка пара. Они выглядели как люди, которые занимались этим грязным бизнесом не первый год. Осторожные, но самоуверенные. Люди, которые искренне верили, что никому нет дела до их поступков.
— Ты уверен, что это здесь? — пробормотал высокий, пряча телефон.
— Да, — ответил тот, что пониже. — Босс сказал, что местные видели здесь одну из наших самок, которую мы потеряли в прошлом месяце. Она стоит хороших денег. Забираем ее и щенков тоже. Этот тип не будет сопротивляться. Никто никогда не сопротивляется.
Выражение лица Ильи не изменилось, но его разум сфокусировался на одной-единственной цели. Он бесшумно обошел дом вдоль стены, оказавшись у них за спиной. И замер в ожидании.
Высокий достал из-под куртки короткую металлическую монтировку и сделал шаг к подъезду. Илья вышел из тени.
— Вы ошиблись адресом.
Оба вора мгновенно замерли. Тот, что пониже, обернулся первым; его глаза расширились, когда он увидел стойку Ильи. Абсолютно спокойную, сбалансированную и неподвижную. В осанке этого человека было что-то такое, что явно не принадлежало обычному гражданскому.
— Ты еще кто такой, черт бы тебя побрал? — огрызнулся высокий.
— Тот, кому надоели такие, как вы, — ровным тоном ответил Илья.
Мужчина пренебрежительно скривился и сделал шаг вперед.
— Слушай сюда, умник. Шел бы ты своей дорогой.
Илья промолчал. Когда вор замахнулся монтировкой, ветеран среагировал молниеносно. Это было смазанное движение, отточенное годами жестких тренировок. Илья перехватил запястье мужчины, резко выкрутил его, и железяка с бряцанием полетела в снег.
Второй мужчина бросился на него, но Илья использовал инерцию нападающего против него самого. Короткая подсечка — и вор с тяжелым грохотом повалился на ледяной асфальт. Высокий отшатнулся, хватаясь за вывихнутую руку.
— Тебе конец, придурок! — выплюнул он, тянясь свободной рукой к карману.