По своей старой привычке я приехала заранее. На мне было то самое пудровое платье. Мягкие складки ткани на талии, никаких кричащих деталей или лишнего блеска. Волосы аккуратно, волосок к волоску, собраны на затылке. На губах — едва заметная помада. Это был идеальный, взвешенный и сдержанный образ. Именно тот, который, по всем правилам, должна была надеть мать в самый важный день в жизни своего единственного сына.
Я шла через огромный просторный холл абсолютно одна, чувствуя себя крошечной каплей в этом море роскоши. Девушка‑координатор на рецепции с очередной заученной улыбкой протянула мне именную карточку‑бейдж. Она смотрела на меня так, словно вообще не имела ни малейшего понятия, кто я и что тут делаю. На плотном картоне было напечатано просто: «София Гавриленко». Никакого, даже самого малого упоминания о том, что я — мать жениха. Ни одной специальной шёлковой ленты или бутоньерки, которыми щедро украшены нагрудья многочисленных родственников со стороны невесты.
Я подержала этот кусок картона в руке короткую миг, тяжело глотая горький ком в горле, а потом молча прикрепила его к своему перламутровому кардигану.
Внутри главного зала приглашённые гости уже собирались небольшими шумными группками. Над мягкой, расслабляющей лаунж‑музыкой витал беззаботный смех. Отточенные официанты в белых перчатках беззвучно скользили между людьми, неся подносы, доверху заполненные хрустальными бокалами с игристым и миниатюрными закусками, которые выглядели слишком дорого и слишком претенциозно. Я заметила Алексея ближе к сцене. Он стоял рядом со своей Алиной, окружённый плотным кольцом шумной компании людей, лица которых я видела впервые в жизни. Он меня не заметил.
Один из распорядителей свадьбы, суетливый молодой парень в узких штанах с профессиональной гарнитурой в ухе, плавным жестом пригласил меня пройти к столику в самом дальнем, полутёмном углу зала. Я оцепенело оглянулась вокруг. На столах, расположенных ближе к молодожёнам, красовались изысканные каллиграфические таблички: «Коллеги жениха», «Семья невесты», «Родители свидетеля».
Моя же карточка на том далёком столе содержала лишь одно‑единственное слово: «София». Без фамилии. Без какого‑либо статуса или родства. Будто я была случайным прохожим.
Я тихо села между солидным мужчиной, который работал страховым агентом, и бодрой женщиной, у которой была эко‑ферма где‑то на Закарпатье. Оба оказались исключительно вежливыми людьми. Но проблема была в том, что ни один из них раньше никогда не пересекался с Алексеем. Большую часть этого длинного вечера они оживлённо общались исключительно друг с другом, буквально перебрасывая фразы через меня, словно я была пустым местом.
Когда настала очередь тостов, микрофон плавно переходил от растроганного отца Алины к её старшему брату, а потом эстафету перехватила её соседка по комнате со времён университета. Залом звучали громкие, раскатистые шутки о безумных студенческих вечеринках, авторских фруктовых наливках и забавных, тёплых воспоминаниях из какого‑то летнего лагеря. В какой‑то момент, словно опомнившись, кто‑то из гостей выкрикнул из толпы, не хочет ли сказать слово мама жениха. Алина легко, как колокольчик, рассмеялась прямо в микрофон, кинула короткое «может, чуть позже», и праздничная программа неумолимо покатилась дальше. Мне так и не дали слова.
Когда официанты наконец принесли горячее, за нашим столиком воцарилась неловкая тишина. Я заказала курицу. Она оказалась настолько сухой, что её трудно было проглотить. Свежая, ароматная булочка с маслом так и осталась лежать на самом краю моей фарфоровой тарелки совершенно нетронутой. Я краем глаза заметила, что никто за моим столиком тоже не доел свою порцию. Десерты выглядели гораздо лучше, чем на вкус. От одного маленького кусочка изысканного лимонного тарта мне стало горьче на душе, чем сладко во рту.
За весь этот бесконечный вечер Алексей так и не подошёл к моему столику. Ни разу. Он кружил в танце с Алиной, потом пригласил её мать, затем долго танцевал с какой‑то их далёкой тётей. А я сидела и покорно ждала. Трижды нервно поправляла край своего пудрового платья, изо всех сил стараясь приветливо улыбнуться свадебному фотографу, который дважды прошёл мимо меня, даже не потрудившись поднять объектив своей дорогой камеры.