Максим очень осторожно, кончиками пальцев перелистывал найденные документы, пока толстая ткань его перчатки надежно защищала бумагу от ненужных отпечатков. Там лежали официальные договоры, плотно переполненные сложным юридическим жаргоном, подробные топографические карты всех земельных участков вокруг Старых Сосен, где скромная земля Надежды Ивановны была агрессивно и жирно обведена ярко-красным маркером. Были там и свежие распечатки с официальной кадастровой карты Украины.
Электронные письма были тщательно распечатаны на принтере и подчеркнуты желтым маркером — имя Дениса появлялось на этих страницах достаточно часто, чтобы безошибочно установить четкий преступный паттерн, но не настолько часто, чтобы это могло выглядеть уж совсем неосторожным со стороны «Гринвуда».
Также там были аккуратно сложены копии кадров с их скрытого видеонаблюдения. Зернистые, нечеткие черно-белые изображения одинокой Надежды Ивановны, тихо сидящей на собственном крыльце. Фотографии подъездной дорожки дома самого Максима, сделанные поздно ночью. Все временные метки на этих снимках были выставлены точно до секунды.
Неожиданный резкий звук за его спиной заставил мужчину молниеносно развернуться на пятках.
Голоса. Их было двое. Тяжелые шаги приближались очень быстро, а громкий небрежный хруст ломающихся веток выдавал их полное, абсолютное отсутствие какой-либо тактической дисциплины.
— Идем через задний выход, — едва слышно прошептал Максим, быстро тянусь левой рукой к потертому ошейнику Варты.
Но мощная собака даже не сдвинулась с места. Она резко сместила центр тяжести своего тела, сознательно заняв идеальную боевую позицию прямо между перекошенной металлической дверью и тем узким, прогнившим насквозь выходом в задней стене старого вагончика. Она не блокировала путь для Максима. Она намертво блокировала путь к нему.
Знакомый голос Дениса грубо разрезал лесную тишину, он был резким от явной срочности и сильного нервного раздражения.
— Он точно должен быть где-то здесь. Просто быстро забирай этот диск. И больше ничего тут не трогай. Мы должны полностью свернуть эту точку еще до наступления вечера.
Он возник в узком дверном проеме буквально через долю секунды. От его недавнего ухоженного салонного лоска не осталось абсолютно ничего. Дорогое шерстяное пальто было небрежно распахнуто настежь, идеальная прическа растрепалась, а лицо покраснело от быстрого бега и колючего мороза. Этот лес содрал с него маску успешного дельца, оставив лишь вспотевшего нервного человека.
Сразу за его спиной маячил второй силуэт. Это был мужчина, которого Максим никогда раньше не видел: средних лет, с чрезмерно широкими плечами и короткой шеей. Из-под расстегнутой темной куртки выглядывал дешевый спортивный костюм. Это был классический наемник, типичный представитель тех безымянных исполнителей, которых рейдерские конторы обычно используют исключительно как грубую физическую силу для запугивания. Его маленькие глубоко посаженные глаза лихорадочно бегали из стороны в сторону, профессионально проверяя темные углы на наличие засады.
На какое-то невероятно долгое тягучее мгновение вся эта микроскопическая сцена замерла, словно поставленная на паузу кинопленка. Никто не решался сделать первое движение.
А потом взгляд Дениса наконец сфокусировался на фигуре Максима.
Удивление на лице незваного гостя просуществовало лишь миг, после чего стремительно переплавилось в чистый, нефильтрованный и уродливый гнев.
— Тебя здесь вообще не должно быть, — с ненавистью выплюнул он слова, и с каждым слогом из его рта вырывались густые клубы белого пара. — Это тебя совершенно не касается, неполноценный придурок.
Максим не вздрогнул. Он сделал один плавный размеренный шаг вперед, полностью выйдя в полосу тусклого света и надежно закрывая собственным широким телом стол с доказательствами.
— Это напрямую касается Надежды Ивановны, — отрезал бывший разведчик, и его голос прозвучал ровно, без малейшей эмоциональной амплитуды. — И это так же касается тех собак, которых ты выбросил умирать.
Денис вдруг рассмеялся. Это был очень короткий, хрупкий и нервный звук, который мгновенно треснул в морозном воздухе, словно тонкий лед под ботинком.
— Ты правда наивно думаешь, что все это закончится для тебя чем-то хорошим? Вообразил себя местным героем? Это просто большой бизнес, идиот. Ничего личного. Только деньги.
Он сделал агрессивный выпад вперед, совсем забыв о том, где именно сейчас находится. Гладкая подошва его дорогого городского ботинка предательски попала на пятно скользкого промерзшего мха прямо у металлического порога вагончика. Денис поскользнулся. Его руки беспомощно и нелепо замахали в холодном воздухе, пытаясь поймать потерянное равновесие, и вся его напускная инерция мгновенно сломалась. Его хваленая уверенность дала трещину, и сквозь эти разломы наружу ярко проступила настоящая жалкая правда — этот человек был до смерти напуган.
Варта не потеряла ни секунды. Она не пустила в ход свои острые зубы и не применила грубую физическую силу.