Для его девушки деньги, по крайней мере по её горячим словам, не имели никакого значения — она постоянно повторяла, что любит его за искренность, доброту и что её родители обязательно примут его в свою семью. Однако страх быть отвергнутым, осмеянным или просто не замеченным не отпускал парня ни на минуту. Они уже всерьёз планировали свадьбу, и благословение этих уважаемых людей было критически важным для их общего будущего и спокойствия.
Добегая до элитного ресторана «Золотой Каштан», Александр почувствовал, как сердце буквально выскакивает из груди от физической нагрузки и нервного напряжения. Дыхание стало тяжёлым, прерывистым и со свистом вырывалось из лёгких. Его светлая рубашка, которую он так тщательно и долго гладил ещё на рассвете, теперь неприятно, липко и холодно прилипла к спине от пота. Оглядевшись на зеркальные витрины заведения, он с ужасом осознал, что выглядит сейчас не как перспективный и опрятный жених, а как загнанный, измученный курьер, едва держащийся на ногах от липкой киевской жары.
Он мгновенно понял: ему жизненно необходимо остановиться хотя бы на пару минут, перевести дух в тени, вытереть пот со лба и хоть немного унять дрожь в руках, прежде чем появляться перед глазами будущих родственников в главном зале под светом хрустальных люстр.
И именно в этот момент, когда он лихорадочно искал глазами укромное место для передышки, его взгляд случайно упал на неприметную боковую калитку, надёжно скрытую за густыми декоративными насаждениями и плющом. Она вела на летнюю террасу заведения, подальше от парадного входа. В памяти вдруг яркой, тревожной вспышкой всплыли слова той странной незнакомки на остановке: «Не иди через центральные двери».
Может, это и было то самое пророчество, к которому стоило прислушаться, чтобы не опозориться своим видом? Не желая испытывать судьбу и просто чтобы получить минуту покоя в густой тени деревьев, Александр осторожно толкнул боковую калитку. Она открылась почти бесшумно, и он ступил на территорию террасы, мгновенно спрятавшись за огромным декоративным вазоном с раскидистой, густой пальмой.
Он старался дышать как можно медленнее, едва слышно, почти вжимаясь спиной в шероховатую поверхность прохладной кирпичной стены здания, которая ещё хранила ночную свежесть в глубокой тени. И именно в этот момент, словно по какому-то зловещему сценарию невидимого режиссёра, тяжёлые стеклянные двери ресторана рвано, со свистом распахнулись. На террасу, мгновенно наполнив воздух вокруг густым ароматом дорогого элитного табака и изысканных, тяжёлых духов, вышла пара средних лет.
Они остановились буквально в метре от его укрытия, решив, очевидно, выкурить по сигарете перед началом торжественного застолья. Александр с облегчением, граничившим с острым приступом паники, совсем перестал дышать, оцепенев от осознания того, что за густой, раскидистой листвой пальмы его до сих пор не заметили. Постепенно он начал успокаиваться, хотя сердце всё ещё гулко билось о рёбра, надеясь, что этот случайный перерыв продлится недолго и они вскоре уйдут.
Тем летним днём в помещении элитного «Золотого Каштана» на полную, почти на пределе возможностей, гудели мощные кондиционеры, создавая внутри залов идеальную, почти морозную прохладу. Однако, интенсивно выводя тепло наружу, они выдували раскалённый, сухой горячий воздух прямо на территорию террасы.
Когда пара вышла покурить, они не захотели отходить далеко от приоткрытых дверей, откуда приятно и тонко тянуло спасительной прохладой, и остановились как раз возле декоративной деревянной кадки с пышной пальмой. Они завели разговор, абсолютно, ни на йоту не подозревая, что всего в нескольких десятках сантиметров от них, за плотной зелёной завесой, прячется живой человек, который поневоле превратился в нежелательного шпиона.
Саше сразу, на каком-то глубоком подсознательном уровне, не понравилась сама манера общения этих двух людей. Они вели себя слишком властно, самоуверенно, говорили резко, короткими фразами и возбуждённо жестикулировали ухоженными руками, на которых поблёскивали дорогие часы и перстни. Парень по своей природе терпеть не мог конфликтов, громких разборок и обычно старался всеми силами избегать любых острых или скандальных ситуаций. Он чётко понимал, что эти люди не знают о его присутствии, но едкий, сладковатый и тошнотворный табачный дым, который они выпускали прямо в его сторону, серьёзно мешал дышать, щекотал горло и заставлял глаза слезиться.
Александр чувствовал себя крайне некомфортно, даже униженно в роли невольного свидетеля, но его первоначальная неловкость мгновенно переросла в настоящий, липкий и парализующий шок, когда разговор незнакомцев вдруг приобрёл слишком личный, даже жуткий характер. Теперь молодому человеку было не просто неловко — ему стало по-настоящему, до дрожи в коленях страшно покинуть своё укрытие и обнаружить себя. Он боялся, что эта влиятельная, судя по виду, пара поднимет немалый шум, если увидит, что кто-то посторонний подслушивал их тайную, явно не предназначенную для чужих ушей беседу.
Вот так, зажатый между стеной и пальмой, Александр стал свидетелем диалога, который должен был навсегда, бесповоротно изменить его жизнь. Женщина — безупречно ухоженная, с холодным, почти стальным взглядом и массивными, кричаще дорогими золотыми украшениями — и её спутник, грузный мужчина с подозрительно-напряжённым, красноватым выражением лица, обсуждали свои тёмные дела с такой будничностью, от которой стыла кровь в жилах.
— Главное, чтобы она сегодня лишнего не сболтнула, — процедила женщина с явной ноткой раздражения в низком, властном голосе. Её слова прозвучали в неподвижном воздухе террасы как зловещее, роковое предупреждение.
Пара заговорила о какой-то девушке, которую, по их твёрдому убеждению, нужно было строго, почти тотально контролировать, особенно в том, что касалось употребления алкоголя. Женщина высказывалась очень категорично, даже жёстко, не оставляя места для возражений:
— Надо этому мальчику, её новому жениху, прямо в лоб, без лишних церемоний сказать: ей категорически, ни под каким видом нельзя много пить. Пусть следит за ней круглосуточно, это теперь его основная обязанность и работа.