Елена почти бегом бросилась к лифту, едва сдерживая поток эмоций, разрывавший её изнутри. Теперь она знала это наверняка. Это был Дмитрий. Все сомнения рассеялись как дым. Родинка, интонации, манера вести спор, даже этот специфический взгляд — всё совпадало до мельчайших деталей. Если раньше она ещё допускала безумную мысль, что это мог быть его брат-близнец или какой-то невероятный двойник, то этот разговор в баре расставил все точки над «и».
Это был он. Её оплаканный, мёртвый муж. Он сидел внизу, пил дорогой алкоголь, менял молодых любовниц и жил своей новой, беззаботной жизнью, пока она три года собирала себя и их сына по кусочкам.
Поднимаясь в свой номер, Елена вспоминала, каким становился Дмитрий, когда немного выпивал. Он никогда не был буйным или агрессивным — наоборот, в нём просыпался философ. Он становился именно таким разговорчивым и склонным к самокопанию. Мужчина ничуть не изменился за эти три года. Изменилось лишь то, что теперь женщины рядом с ним приходили и уходили, а она, его законная жена, превратилась в случайную слушательницу в полутёмном баре.
Что теперь делать? Устроить грандиозный скандал прямо сейчас? Но зачем? Что это изменит? Однако любопытство и горечь не давали ей покоя. Кто ещё из их старого киевского окружения знал, что он жив? Под каким именем он теперь живёт, если его не было в списках пассажиров того рейса?
Перед Еленой чётко вырисовались два пути. Первый — молча принять тот факт, что Дмитрий жив, но больше не является частью её мира. Продолжать жить своей жизнью, наслаждаться отпуском, а по возвращении домой навсегда выбросить его из головы. Через несколько лет она смогла бы аккуратно рассказать Максу, что его отец на самом деле не погиб, а просто ушёл из семьи в неизвестном направлении.
Второй путь — открыто встать перед Дмитрием лицом к лицу. Но это означало бы выслушивать его жалкие оправдания, возможно, даже познакомиться с его новой пассией. Но самый главный риск заключался в её собственных чувствах — она боялась, что старая боль вспыхнет с новой силой. Оплакивать идеального мёртвого мужа — это одно. А вот смотреть в глаза живому предателю и лжецу — совсем другое. Что вообще может остаться в душе к такому мужчине, кроме презрения?
На следующее утро Елена и Макс отправились на пляж. Погода была прекрасной, море манило лёгким бризом, и нужно было успеть занять хорошие шезлонги. На этом элитном курорте пляж не был забит до отказа, но в солнечные дни места под зонтами разлетались быстро. Стоя перед зеркалом, Елена тщательно продумала свой образ: она надела огромные солнцезащитные очки на пол-лица и широкополую соломенную шляпу. Это была не столько защита от одесского солнца, сколько надёжный щит от нежелательного узнавания. Они с Дмитрием могли пересечься в любую секунду.
Готовая к любым неожиданностям, она взяла сына за руку, и они вышли к лифту. Ждать пришлось долго — с утра все гости массово спускались к морю. Когда кабина наконец остановилась этажом ниже и двери распахнулись, внутрь вошла девушка с ярким макияжем. Это была Карина, спутница Дмитрия. Её лицо было перекошено от злости.
— Сколько можно ждать этот чёртов лифт?! Наплодят детей и занимают все кабины, — раздражённо фыркнула она, демонстративно закатывая глаза.
— Простите, но лифт — это место общего пользования, и мы все ждём одинаково, — максимально спокойно, но с металлом в голосе ответила Елена.
— Мне плевать, сколько вы там ждали! — огрызнулась Карина, смерив её презрительным взглядом. — Вырядилась, как старая бабка, ещё и права качает.
Вместо того чтобы опускаться до уровня базарной перепалки, Елена лишь крепче прижала к себе Макса, словно закрывая его от этой грязи, и молча дождалась первого этажа.
Холл отеля гудел как улей, и Карина быстро растворилась в толпе, к большому облегчению Елены. Она, должно быть, спешила к Дмитрию, что уберегло их от ещё одной неловкой сцены.
Но на пляже худшие опасения Елены сбылись. Карина действительно направлялась к Дмитрию, который уже успел занять два отличных шезлонга у самого бассейна. Как назло, единственные свободные места остались лишь в нескольких метрах от них. Избежать такого опасного соседства было невозможно, но Елена твёрдо решила: она не позволит им испортить отпуск своему сыну. Она с независимым видом прошла мимо, разложила полотенца и начала спокойно мазать Макса солнцезащитным кремом, делая вид, что соседей просто не существует.
Однако драма не заставила себя ждать. Очередная ссора между Дмитрием и Кариной вспыхнула мгновенно.
— Ты не мог найти место ближе к воде?! — рявкнула девушка, швыряя свою дорогую пляжную сумку на песок.
— Это были ближайшие из свободных. Чтобы лежать у самого моря, надо просыпаться в восемь утра, а не дрыхнуть до обеда, — устало ответил Дмитрий.
— Кто бы говорил! Ты вчера сидел в баре до двух ночи! Я не могла уснуть, дожидаясь тебя, поэтому и не встала рано! — огрызнулась она.
— Напоминаю: ты вчера устроила истерику и вылетела из номера. Откуда я должен был знать, что ты приползёшь обратно через несколько часов?
— Я делаю тебе большую услугу, что вообще возвращаюсь, закрывая глаза на твою ложь и характер! — перешла на визг Карина. — Как ты смеешь так со мной разговаривать?! Этот отель — просто издевательство! Знаешь, сколько я сегодня ждала лифт? И вынуждена была ехать с какой-то одинокой мамашей и её прицепом!
Слова «одинокая мамаша» больно кольнули Елену. Она низко опустила голову в шляпе, стараясь абстрагироваться, но их голоса звучали слишком громко.
— Карина… когда ты уже перестанешь быть такой желчной? — тихо, почти с отчаянием спросил Дмитрий.
— А когда ты перестанешь быть таким жалким?! Посмотри на себя! На кого ты вообще похож?! — выплюнула она ему в лицо.