— Я заказывала порции только для семьи, — сладко, с безупречно отрепетированной светской непринужденностью улыбнулась свекровь.
Эта улыбка предназначалась одной из теток, которая только что неосторожно поинтересовалась, почему перед моим пустым прибором не оказалось ни румяного стейка, ни изысканного десерта. Воздух в просторной, залитой светом хрустальных люстр столовой вмиг стал густым и тяжелым.
— Так я семья или нет? — тихо спросила я.
Мой голос прозвучал едва слышно, но в этой внезапной тишине он показался громче выстрела. Я смотрела прямо в глаза своему мужу, ища там хоть крупицу поддержки, хоть тень того мужчины, за которого когда-то выходила замуж.
— Не надо этого делать. Не здесь, — глухо пробормотал он.
Он даже не поднял головы. Его взгляд оставался прикованным к фарфоровой тарелке, а челюсти ритмично двигались, пережевывая идеально прожаренное мясо. Будто ничего не произошло. Будто меня здесь вообще не было. Но уже через мгновение за большим дубовым столом воцарилась мертвая, звенящая тишина. Потому что я осмелилась произнести то, чего в этих роскошных стенах никто не ожидал услышать.
Меня зовут Анна. Семь долгих лет я была женой Романа. Наша история началась вовсе не в холодных мраморных залах, а в крошечном, пропахшем кофе и старой бумагой помещении субботнего книжного клуба в Киеве. Нас познакомила общая знакомая, и тогда все казалось удивительно простым и настоящим. К тому времени у меня уже была полноценная, стабильная работа в центральной бухгалтерии крупной национальной сети супермаркетов «ЭкоКошик». Мои будни состояли из бесконечных колонок цифр, финансовых отчетов и изматывающего света офисных ламп, но эта работа давала мне самое главное — независимость.
Роман тогда еще был студентом магистратуры по государственному управлению в одном из ведущих национальных университетов. Он часто сидел напротив меня за столиком, обхватив чашку горячего чая, и смотрел на меня с таким тихим, искренним восхищением, что мне становилось неловко. Он умел подбирать слова, от которых мое усталое сердце просто таяло.
— Ты просто невероятная, Анна, — говорил он, касаясь моих пальцев. — Ты работаешь целыми днями, тащишь на своих плечах такую сумасшедшую ответственность, а я… Что я? Только перекладываю бумаги, пишу студенческие отчеты и какие-то сухие меморандумы. Рядом с такой женщиной, как ты, я чувствую себя просто невыносимо ленивым.
Тогда я лишь мягко улыбалась в ответ. Я искренне верила, что эти слова не были пустым звуком. Мне казалось, что он восхищается моей внутренней силой, что он действительно ценит мою способность крепко стоять на ногах. Вскоре Роман получил диплом и устроился аналитиком финансового департамента в горсовет. Мы решили начать совместную жизнь и, чтобы немного сэкономить на будущее, переехали в скромную съемную квартиру в Броварах. Там пахло свежей краской и нашими общими надеждами. Именно в тот период я впервые переступила порог дома его родителей — Виктории Павловны и Анатолия Сергеевича.
Их загородный особняк, расположенный в закрытом элитном поселке под Киевом, дышал холодной, подчеркнутой роскошью. Каждая деталь там словно кричала о статусе владельцев. Виктория Павловна встретила меня в коридоре, окутывая тяжелым, почти удушающим шлейфом духов Chanel. Свое высокомерие она носила с такой естественной грацией, будто это была невидимая корона, намертво прибитая к ее голове.
Анатолий Сергеевич протянул мне руку для приветствия, но его рукопожатие оказалось настолько вялым и равнодушным, словно он ждал, что я сейчас приму у него верхнюю одежду и выдам сдачу мелочью. Была там и сестра Романа, Лиля. Старше его на два года, она ни одного дня в своей жизни не работала. Более того, Лиля открыто и искренне этим гордилась, гордо именуя себя «свободной творческой личностью», хотя никто так и не видел плодов ее таинственного творчества.
Свекровь смерила меня долгим, холодным взглядом. Она оглядела меня с ног до головы, задержавшись на моих простых, но аккуратных туфлях, и ее первые слова прозвучали как приговор:
— Ой… А я почему-то думала, что ты выше.
Анатолий Сергеевич мгновенно подхватил заданный женой тон, будто они репетировали эту мизансцену годами:
— Итак, Анна, ты так и не получила высшее образование?