— Марта, — голос отца теперь звучал как сплошное мольба. — Мы совершили ошибку. Огромную ошибку. Но мы можем это исправить. Ты должна остановить конфискацию дома. Помоги нам рассчитаться с подрядчиками.
— Нет.
— Что означает твоё «нет»?
— Это означает НЕТ. Я не буду ничего исправлять. Я не стану платить за свадебные прихоти Карины. Я не буду спасать ваш дом. С меня хватит.
— Ты не можешь говорить серьёзно, — прошептала мама.
— Я ещё никогда в жизни не была настолько серьёзной.
— Марта, умоляю… — Карина уже откровенно рыдала. — Я прошу прощения, слышишь? Мне жаль, что мы продали твою квартиру. Но ведь ты заработаешь и купишь себе ещё одну! А вот мой свадебный день ты мне уже никогда не вернёшь!
— Посмотришь, насколько мне будет на это наплевать.
— Ты просто жестокая!
— Я просто честная. Впервые за много лет я абсолютно честна со всеми вами.
— Что ты имеешь в виду? — тихо спросил отец.
— Я имею в виду, что устала играть в иллюзию любящей семьи. Семьи, которая любит только то, что я могу для неё оплатить. Я устала быть «ответственной старшей дочерью», пока вы относитесь ко мне как к кошельку. Я устала смотреть, как вы балуете Карину, принимая все мои жертвы как должное.
— Это неправда! — возмутилась мама.
— Разве? Когда кто-то из вас в последний раз звонил мне просто так, чтобы спросить, как у меня дела? Когда вы в последний раз интересовались моей жизнью, моим здоровьем, тем, счастлива ли я вообще?
В трубке повисла тяжёлая тишина.
— Когда вы в последний раз хоть за что-то меня благодарили? За деньги? За поддержку? За то, что я всегда была рядом, когда у вас начинались проблемы?
Тишина стала ещё гуще.
— Вы не можете ответить, потому что этого никогда не было. Я никогда не была вашей дочерью. Я была вашим инструментом для решения любых финансовых проблем.
— Марта, это несправедливо, — попытался возразить отец.
— Несправедливо — это продать чужой дом за спиной владельца. Несправедливо — это подделывать юридические документы. Несправедливо — это четыре года подряд получать анонимные платежи и ни разу не задуматься о том, что вам бы стоило быть хоть немного благодарными.
— Мы же не знали, что они от тебя.
— Но вы знали, что вам кто-то помогает! Кто-то спасает вас от полного краха. И ни один из вас даже не подумал, что пора бы начать жить по своим реальным доходам, а не полагаться на чью-то благотворительность!
— Это была не благотворительность… — слабо произнесла мама.
— Это была именно она. И вы отплатили мне тем, что обокрали меня.
— Марта, пожалуйста! — Карина снова перешла на истерический плач. — Я сделаю всё что угодно! Я верну тебе все деньги! Я устроюсь на работу…
— Какие деньги ты мне вернёшь? Ты ни одного дня в своей жизни не работала. Тебе двадцать семь лет, а ты ещё ни разу не обеспечивала себя самостоятельно.
— Это не моя вина!
— А чья?!
— Мама с папой всегда говорили, что мне не нужно работать, потому что я красивая и удачно выйду замуж!
— Ну и как, сработал этот гениальный план?
— Марта, прекрати, — вмешался отец. — Ты переходишь черту. Ты сейчас просто издеваешься над ней.
— Разве? Или я наконец озвучиваю вслух горькую правду о нашей семье?
— Какую правду? — спросила мама.
— Ту правду, что вы воспитали одну дочь так, чтобы она несла ответственность за всех, а другую — чтобы она была самым обычным паразитом. Что вы годами высасывали из меня все соки, убеждая себя, что имеете на это полное право. А когда мне было нужно, чтобы вы не трогали единственное, что у меня было своего, вы продали это, даже глазом не моргнув.
— Нам нужны были деньги на свадьбу Карины…
— Карине нужна была такая свадьба, которую она могла бы оплатить сама! А не элитная фантазия за сотни тысяч долларов, профинансированная за счёт криминала!
— Это не криминал! — снова завизжала сестра.
— Тогда почему этим занимается полиция?
— Потому что ты им позвонила!
— Я никому не звонила. Это банк вызвал полицию, когда обнаружил ваши липовые подписи.
— Марта… — голос отца окончательно сломался. В нём звучало только отчаяние. — Чего ты от нас хочешь? Что нам сделать, чтобы это исправить?
— Ничего. Вы уже ничего не можете исправить, папа. Вы не можете отменить подделку моей подписи. Вы не можете вернуть время назад и не продавать мою квартиру. Вы не можете стереть эти четыре года, в течение которых вы просто использовали меня.
— То есть это всё? — спросила мама. — Ты просто вот так отречёшься от своей семьи?
— Это вы отреклись от меня в ту минуту, когда решили меня обокрасть.
— Но мы всё равно твоя семья!
— Нет. Семья не делает такого с теми, кого любит.
— Марта, пожалуйста…
Я положила трубку. Телефон мгновенно зазвонил снова. Я выдернула шнур из розетки в стене.
Потом я включила свой мобильный. Экран сразу заполнился десятками новых сообщений.
«Марта, пожалуйста, перезвони».
«Нам очень жаль».
«Не делай этого с нами. Ты же разрушаешь нашу семью».
«Умоляю, дочка. Ты нам нужна».
Я полностью выключила телефон и села в темноте своего гостиничного номера. Впервые за много лет эта тишина казалась мне не одинокой, а мирной. Никто больше не требовал от меня денег. Никто не ждал, что я решу их проблемы. Никто больше не воспринимал мои жертвы как должное.
Я наконец была свободна.