Максиму показалось, что его мир снова рушится. Еще полгода назад он был успешным бизнесменом с прекрасной женой и тремя счастливыми детьми. А потом случилась та страшная ночь. Его София погибла в трагической аварии на Новообуховской трассе. Эта утрата разбила их семью вдребезги. И теперь Максим тонул. Он изо всех сил пытался быть и отцом, и матерью для трех убитых горем мальчиков, которые, казалось, поставили себе целью уничтожить все вокруг.
— Кристина, позвони в агентство, — скомандовал Максим, глядя в панорамное окно на столичные пробки. — Скажи, что нам срочно нужен человек. На сегодня.
— Босс, я уже звонила, — мягко ответила девушка. — Они говорят, что у них закончились кандидатки. Слухи о ваших сыновьях разошлись по всему Киеву. Никто больше не хочет работать в семье Терещенко.
Максим смотрел на шумный город внизу. Его состояние оценивалось в сотни миллионов, но все эти деньги не могли решить главную проблему в его жизни. Его сыновья ломались изнутри, и он понятия не имел, как собрать их воедино. В свои тридцать пять лет Максим построил строительную империю с нуля. Он был блестящим стратегом и никогда не отступал перед трудностями. Но горе превратило его родных детей в незнакомцев.
Правда заключалась в том, что Максим и сам едва держался. София была его лучшим другом, партнером и абсолютным сердцем их дома. Без нее он чувствовал себя потерянным. Он начал задерживаться в офисе до поздней ночи, потому что работать было легче, чем возвращаться в пустой дом и видеть обвиняющие взгляды сыновей. Мальчики винили его в смерти матери, хотя никогда не говорили этого вслух. В тот вечер София ехала забирать особенный подарок ко дню рождения Максима. Вина пожирала его заживо, и он знал, что дети это чувствуют.
— Максим Викторович? — голос Кристины вернул его к реальности. — Что мне делать с поиском няни?
Максим на мгновение задумался, позволив отчаянию затмить здравый смысл.
— Опубликуй объявление на всех сайтах. Предложи двойную, нет, тройную зарплату. Где-то же должен быть человек, которому настолько нужны деньги, что он согласится терпеть моих сыновей.
Он и представить не мог, что человек, который откликнется на это объявление, навсегда изменит их жизни.
Тем же вечером тридцатилетняя Дарина Шевченко сидела в своей крошечной съемной квартире на Позняках. За окном не переставая хлестал осенний дождь, а она бесконечно листала списки вакансий на старом ноутбуке. Дарина сидела без работы уже два месяца, с тех пор как семья, в которой она работала, эмигрировала за границу. Она была няней последние восемь лет и искренне любила детей. Но в последнее время рынок труда стал жестоким: состоятельные семьи искали молодых гувернанток с престижными европейскими дипломами и идеальными рекомендациями от знаменитостей.
Чего эти семьи не могли увидеть в скромном резюме Дарины, так это ее особого дара: она понимала чужую боль. Дарина выросла в интернате. Ее родители погибли во время страшного пожара, когда девочке было семь. Она прошла через несколько приемных семей, но нигде не задерживалась надолго, чтобы почувствовать себя в безопасности. К восемнадцати годам Дарина научилась безошибочно распознавать самые тонкие признаки эмоциональной боли у детей. Она знала главное правило: часто те дети, которые ведут себя хуже всех, больше всего нуждаются в любви.
Когда Дарина увидела объявление от компании Максима Терещенко, она едва не пролистнула его. Описание было слишком сухим и отталкивающим: «Ищем опытную няню для трех активных мальчиков. Предыдущие няни находили эту должность сложной. Конкурентная зарплата для подходящего кандидата».
Но что-то в этих осторожно подобранных словах заставило ее остановиться. «Находили должность сложной» — на языке богачей это означало «наши дети абсолютно неуправляемы, и мы в полном отчаянии».
Дарина открыла поисковик, ввела фамилию семьи и быстро нашла статью, которая все объяснила. Полгода назад жена известного застройщика погибла в ДТП, оставив мужа и шестилетних тройняшек. Сердце Дарины болезненно сжалось, когда она смотрела на фотографии с похорон. Она точно знала, через какой ад сейчас проходят эти мальчики, потому что сама когда-то жила в нем. Она помнила этот всепоглощающий страх, злость и отчаянное желание оттолкнуть от себя всех, прежде чем они успеют бросить тебя сами.
— Этим мальчикам нужна не просто няня, — тихо сказала Дарина в пустой комнате под шум дождя. — Им нужен тот, кто их поймет.
Она заварила крепкий чай и потратила всю ночь на то, чтобы написать сопроводительное письмо, которое кардинально отличалось от любого резюме, что она когда-либо отправляла.
На следующее утро Максим Терещенко сидел в своем роскошном домашнем кабинете, отделанном темным деревом, с откровенным ужасом ожидая запланированных собеседований. В огромном доме царила непривычная тишина, потому что водитель только что отвез мальчиков в гимназию. Однако Максим прекрасно понимал: этот покой — лишь иллюзия перед очередной бурей. Кристина, его ассистентка, смогла организовать встречи с пятью потенциальными кандидатками, но он не питал никаких иллюзий. Большинство людей, лишь услышав фамилию Терещенко и вспомнив репутацию его сыновей, убегали прочь.
Первая кандидатка прибыла ровно в девять утра. Это была строгая, подтянутая женщина за пятьдесят с ледяным взглядом, которая раньше работала в семьях дипломатов и высокопоставленных чиновников.
— Максим Викторович, — сухо произнесла она, сев на край кожаного кресла с идеально прямой спиной. — Мне известно, что у ваших детей серьезные проблемы с поведением. Я сторонница железной дисциплины и четких границ. В моей практике еще не было ребенка, которого я не смогла бы подчинить своей воле.
Максим почувствовал, как внутри все сжимается от неприятного предчувствия. Его сыновей не нужно было «подчинять» или ломать им волю; их души нуждались в исцелении, а не в армейском режиме.
Второй оказалась совсем юная девушка, только что окончившая педагогический университет. Она излучала столько наивности и энтузиазма, что Максиму стало ее даже жаль. Она явно не понимала, в какой ад собирается нырнуть.
— О, я просто обожаю деток! — щебетала она, сияя белоснежной улыбкой. — Я уверена, как только ваши мальчики увидят, сколько интересных развивающих игр я знаю, они мигом забудут о своей грусти!
Вежливо поблагодарив, Максим перешел к следующим. Третья и четвертая кандидатки оказались такими же: либо слишком жесткими, либо слишком инфантильными, чтобы справиться с тремя травмированными детьми. А потом на пороге появилась Дарина.
Максим лично открыл входную дверь и увидел женщину лет тридцати с невероятно теплыми карими глазами и мягкой, едва заметной улыбкой. Она была одета в простое, но элегантное темно-синее платье, а держалась с тихой, достойной уверенностью.
— Максим Викторович, доброе утро. Я — Дарина Шевченко. Спасибо, что нашли время для встречи со мной.