На следующее утро телефон Максима разрывался от звонков. Сюжет телеканала «Киев-Столица» за ночь стал вирусным в социальных сетях, и общественное мнение разделилось надвое. Одни искренне сочувствовали семье, потерявшей мать, другие же безапелляционно клеймили мальчиков как избалованных мажоров, которым не хватает «отцовского ремня». Партнеры по бизнесу обрывали линию, обеспокоенные тем, как этот медийный скандал повлияет на акции «Терещенко Девелопмент». Директор частной гимназии звонил, чтобы срочно назначить встречу по поводу «обеспокоенности родителей других учеников». Но самый страшный звонок прозвучал ближе к полудню.
— Максим Викторович, вас беспокоит Служба по делам детей, — официальным, ледяным тоном произнесла женщина на том конце провода. — Меня зовут Елена Викторовна. После вчерашнего сюжета мы получили несколько анонимных жалоб относительно условий воспитания ваших сыновей. Нам необходимо провести проверку и оценить ситуацию в семье.
Максиму показалось, что земля уходит из-под ног. Если социальная служба, опираясь на телевизионную клевету, решит, что его сыновья неуправляемы, а он — нерадивый отец, они могут инициировать процесс изъятия детей. Положив трубку, он на ватных ногах пошел на кухню.
Там он увидел Дарину, которая вместе с мальчиками готовила завтрак. Все четверо были одеты в забавные фартуки, их носы были перепачканы мукой, и они заливисто смеялись, пытаясь слепить идеально ровные украинские сырники.
— Плохие новости? — сразу спросила Дарина, едва увидела его побледневшее лицо.
— Звонили из Службы по делам детей. Они хотят прийти с проверкой. Люди называют моих сыновей опасными только из-за того однобокого сюжета…
Мальчики мгновенно перестали смеяться. Их глазки снова наполнились знакомым животным страхом.
— Папа, они хотят забрать нас в детский дом? — тоненьким, дрожащим голоском спросил Богдан.
Максим упал на колени прямо на присыпанный мукой пол и крепко прижал к себе всех троих сыновей.
— Я никогда, слышите, никогда и никому не позволю забрать вас у меня. Вы — моя жизнь.
Но глубоко в душе Максим был напуган до смерти. Что, если инспектор поверит журналистам? Что, если ей покажется, что мальчикам будет лучше в реабилитационном центре?
— Максим Викторович, — тихо, но очень уверенно отозвалась Дарина. — Можно я кое-что предложу?
— Пожалуйста. Что угодно.
— Что, если мы пригласим эту инспекторшу провести с нами не один протокольный час, а целый день? С самого утра и до вечера. Пусть она своими глазами увидит, какие на самом деле ваши мальчики. Как думаете, они согласятся?
Дарина тепло улыбнулась, вытирая муку со щечки Артема.
— Я уверена: любой человек, который проведет хотя бы день с Темой, Даней и Бодей, увидит то же, что вижу я. Трех удивительных детей, которым просто нужны любовь и немного терпения.
Через три дня Елена Викторовна, старший инспектор Службы по делам детей, стояла на пороге особняка. Это была строгая женщина в деловом костюме, с папкой документов в руках. Ее взгляд ясно говорил: она ожидает увидеть хаос, крики и избалованных богачей. Но вместо этого она застала трех мальчиков, которые старательно помогали Дарине укладывать в красивые коробки только что испеченное домашнее овсяное печенье.
— Доброе утро, Елена Викторовна, — приветливо встретила ее Дарина. — Мальчики очень ждали вас, чтобы показать, как начинается наш день.
Инспектор скептически подняла бровь, наблюдая, как Артем осторожно, чтобы не повредить, перекладывает печенье, а его братья завязывают коробки ленточками.
— Мы напекли вкусностей для папиных строителей, — гордо объяснил Богдан, заметив ее взгляд. — Дарина сказала, что когда люди много работают и строят дома для других, они заслуживают чего-то приятного и сладкого.
— И мы сейчас поедем с папой на стройку, чтобы раздать их лично! — добавил Денис. — Хотим сказать им спасибо.
Елена Викторовна удивленно моргнула.
— И это те самые дети, которых в новостях назвали абсолютно неуправляемыми?
— Елена Викторовна, — мягко сказала Дарина, ставя перед ней чашку ароматного чая. — А вы не хотели бы услышать эту историю из уст самих мальчиков?
Следующий час Дарина бережно помогала детям рассказать о своих настоящих чувствах. О том, как сильно они скучают по маме. О том, как панически боялись, что каждая новая няня их бросит. И о том, почему они так отчаянно пытались оттолкнуть от себя весь мир.
— Мы не хотели быть плохими, — искренне, глядя инспектору прямо в глаза, сказал Артем. — Мы просто очень боялись, что если полюбим кого-то нового, этот человек тоже исчезнет, как наша мама.
— Но Дарина объяснила, что плакать и грустить — это нормально, — добавил Денис. — Она не заставляет нас забыть маму Софию. Она помогает нам вспоминать о ней только хорошее.