Где-то рядом с ужасающим грохотом обрушилась опорная балка, осыпав пол снопом искр. Тор резко, коротко гавкнул, а потом сделал нечто невероятное. Он плотно прижался всем телом к боку Остапа и сильно толкнул его, заставляя подняться.
«Вставай», — словно говорил этот толчок. — «Мы уходим отсюда».
Остап с трудом поднялся на ноги, крепко держась за ошейник Тора. Когда-то самый опасный, самый страшный полицейский пёс только что стал глазами незрячего ветерана.
Шаг за шагом Тор вёл его сквозь горящий коридор. Он резко потянул влево, чтобы обойти вентиляционную решётку, упавшую с потолка. Он внезапно остановился, не дав Остапу шагнуть прямо в стену огня.
Он уклонялся от падающих обломков с невероятной точностью, подставляя собственное тело как живой щит. Каждый раз, когда Остап спотыкался, Тор поддерживал его своим весом, твёрдый и надёжный, как скала.
Они повернули за угол как раз в тот момент, когда пламя полностью поглотило потолок позади них.
Ещё один грохот. Ещё один взрыв искр.
— Идём, друг, идём, — тяжело хватал воздух Остап, чувствуя, как горят лёгкие.
«Я с тобой», — словно отвечал Тор, настойчиво таща его вперёд.
Наконец поток прохладного воздуха ударил Остапу в лицо. Выход.
Тор буквально вытащил его из горящего крыла прямо в руки потрясённых спасателей. Опасный зверь — тот самый пёс, которого все советовали усыпить — только что спас человека, который единственный отказался ставить на нём крест.
В ту же секунду, как Тор вытащил Остапа на свежий воздух, к ним бросились сотрудники ГСЧС, выкрикивая команды сквозь грохот пожара. Густой чёрный дым клубился в ночное небо. Завывали сирены скорых.
Но Тор игнорировал всё это. Каждый голос, каждую протянутую руку, каждую команду — кроме Остапа.
Ветеран бессильно опустился на колени прямо на мокрую траву, тяжело откашливаясь, когда чистый воздух наконец наполнил лёгкие. Тор мгновенно прижался к нему. Его хвост был опущен, уши прижаты от пережитого ужаса. Его грудь тяжело вздымалась от изнеможения, но янтарные глаза ни на секунду не отрывались от лица Остапа.
К ним подбежал медик скорой помощи.
— Ему нужен кислород! Мужчина, позвольте…
Тор яростно зарычал, молниеносно заслонив Остапа собой, оскалив клыки на незнакомца, который посмел приблизиться к его человеку.
— Всё хорошо, — прохрипел Остап, на ощупь протягивая руку, чтобы коснуться головы собаки. — Он просто хочет помочь.
Медик замер, широко раскрыв глаза, глядя на огромного зверя, стоявшего на страже.
— Господин… это же тот самый пёс, о котором говорили, что к нему невозможно подойти.
На покрытом сажей лице Остапа появилась слабая улыбка.
— Он только что спас мне жизнь.
Тор опустил голову, легонько подтолкнув руку Остапа носом, словно говоря: Больше никогда меня так не пугай.
Пожарные окружили их, разматывая рукава и передавая координаты по рациям. Раздался страшный грохот — часть крыши обрушилась внутрь здания. Люди вздрогнули. Тор — нет. Он стоял, намертво прижавшись к Остапу, дрожащий, но совершенно непоколебимый.
Следом подбежала Оксана, её лицо было грязным от сажи, а по щекам текли слёзы.
— Остап! Боже мой, вы живы! — Она упала на колени рядом с ним, коснувшись его плеча. — Я думала, мы вас потеряли!
Тор снова зарычал, его защитный инстинкт вспыхнул с новой силой.
— Спокойно, мальчик, — ласково сказал Остап, поглаживая густую шерсть. — Она друг.
Тор неохотно расслабился, но лишь на долю миллиметра. Он продолжал держать своё тело клином между Остапом и остальным миром.
Оксана прижала руку к груди, качая головой:
— Никогда не видела его таким. Ни с кем. Он даже рядом никого не терпел.
Остап погладил пса, чувствуя, как бешеное сердцебиение животного постепенно замедляется, подстраиваясь под его собственное.
— Он спас меня не потому, что его так выдрессировали, Оксана. Он вытащил меня, потому что просто не мог позволить себе потерять ещё одного близкого.
Медик осторожно подошёл с кислородной маской. На этот раз Тор не рычал. Он лишь тревожно нависал над ними, пока Остапу помогали дышать. Пёс нервно ходил короткими кругами, тихо скулил, а его хвост мёл по земле. Каждые несколько секунд он тыкался мокрым носом в плечо ветерана, чтобы убедиться, что тот всё ещё рядом.
— Тише, друг, — прошептал Остап сквозь маску. — Я никуда не уйду.
Но Тор не мог успокоиться. Его тело била крупная дрожь от истощения и отравления дымом. Его лапы подкашивались, однако он категорически отказывался лечь. Он отказывался даже моргнуть. Он отказывался отойти хотя бы на сантиметр.
Оксана прошептала, потрясённая до глубины души:
— Он выбрал вас, Остап. Окончательно и бесповоротно.
Тор наконец снова опёрся на Остапа — полностью измождённый, дрожащий, но несгибаемый. И правда стала очевидной для всех, кто за этим наблюдал — от кинологов до пожарных. Это больше не был агрессивный зверь. Это был настоящий защитник, который наконец нашёл своего человека.
Директор Захарчук протиснулся сквозь толпу зевак и сотрудников. Его лицо было багровым от ярости и жара. Он выглядел как человек, чей идеально упорядоченный мир только что сгорел дотла.
— О чём вы вообще думали?! — сорвался он на крик, перекрывая шум сирен. — Вы могли там погибнуть! Оба! А эта собака…
Он резко замолчал на полуслове.
Тор повернул свою массивную голову. Он не оскалился. Он не бросился. Он просто встретился взглядом с Захарчуком. В этом взгляде не было ни капли агрессии или неповиновения; это была голая, измождённая мольба.
Это был взгляд, который чётко и безоговорочно кричал: Не забирай его у меня.
Захарчук замер, и все гневные слова застряли у него в горле.
Оксана встала между ними, её голос был тихим, но твёрдым:
— Григорий Павлович. Тор спас Остапу жизнь. Он провёл его через задымлённый лабиринт. Он защищал его лучше, чем это смог бы сделать любой зрячий человек или сертифицированный поводырь.
Директор покачал головой, пытаясь примирить образ монстра из бумажных отчётов с этим преданным защитником, который сейчас сидел на траве.
— Нет. Тор нестабилен. Он ни к кому не привязывается. Он никому не доверяет. Он — прямая угроза.
Остап слегка отодвинул кислородную маску от лица. Его голос был хриплым от дыма, но твёрдым, как сталь:
— Вы ошибаетесь. Он не представляет угрозы. Он просто проживал своё горе. И он наконец нашёл того, кто его понимает.
Один из кинологов, потирая ушибленное плечо, подошёл ближе:
— Директор, мы даже приблизиться к нему не могли, когда он был в зоне пожара. Тор не нападал ради насилия. Он защищал.