Тор заскулил ещё громче, неистово тычась носом в Остапа, отказываясь его отпускать. Оксана мягко потянула его за рукав. Остап отступил.
В тот момент, когда ветеран пересёк порог и тяжёлая дверь вольера с лязгом захлопнулась, Тор изменился до неузнаваемости. Его уши прижались к голове. Дыхание перехватило. Глаза стали совершенно дикими.
А потом начался настоящий срыв.
Тор бросился на решётку с ужасающей силой. Он рычал, лаял и бился всем телом о клетку так яростно, что сталь звенела в раме. Кинологи кричали команды. Оксана в ужасе прикрыла рот рукой. Захарчук тихо выругался.
Тор не нападал. Он скорбел единственным известным ему способом. Отчаянно. Жестоко. С разбитым сердцем. Потому что его снова бросили. Его человек ушёл.
Эхо страданий и ярости Тора всё ещё гудело в коридорах, когда вдруг над головой раздался пронзительный, режущий звук сирены, перекрывший все остальные звуки, словно зазубренный нож.
Красные аварийные лампы замигали на бетонных стенах, заливая коридор пульсирующим, тревожным багрянцем.
Оксана резко обернулась, её глаза расширились от ужаса:
— Что теперь?!
С конца коридора примчался бледный как смерть кинолог.
— Задымление в крыле В! У нас подтверждённый пожар! Всем немедленно эвакуироваться!
Хаос вспыхнул мгновенно. Он был неконтролируемым и всепоглощающим. Кинологи бросились к аварийным щиткам, тяжёлые противопожарные двери с грохотом закрылись на магнитные замки, а персонал метался, пытаясь вывести растерянных, лающих животных подальше от опасности.
В коридор пополз запах дыма. Он был едким, резким и безошибочно узнаваемым. Это был вкус горелого пластика, раскалённого металла и животного страха.
Оксана мёртвой хваткой вцепилась в руку Остапа.
— Нам нужно идти! Немедленно! — крикнула она, перекрывая вой сирены.
Но Остап даже не пошевелился. Его голова резко повернулась в ту сторону, где находилось закрытое крыло, откуда они только что вышли.
— Тор. Он там. В зоне пожара.
— Двери заблокировались автоматически! — закричал один из кинологов, заходясь кашлем, когда первые серые щупальца дыма просочились в коридор. — Мы не сможем до него добраться! Система наглухо герметизирует то крыло!
При упоминании имени собаки сердце Остапа камнем ухнуло куда-то в желудок. Он отчётливо представил себе эту картину: Тор — запертый в клетке, одинокий, испуганный и снова всеми брошенный в темноте. Эта мысль болезненно, словно ножом, провернула что-то глубоко внутри ветерана.
Оксана снова попыталась потянуть его за собой, на этот раз ещё сильнее.
— Пойдёмте! Мы вытащим его, как только приедут пожарные! У них есть мастер-ключи для разблокировки системы!
— Как только приедут?! — рявкнул Остап, резко сбрасывая её руку. — У него нет этого времени!
Ещё один взрыв сотряс здание — глухой, тяжёлый грохот — когда пламя прорвалось сквозь вентиляционную шахту над их головами. Огонь лизнул металлические перекрытия, и нестерпимый жар ударил в лицо физической волной.
— На выход! — рявкал Захарчук, неистово размахивая руками, направляя персонал к эвакуационным дверям. — Всем покинуть здание! Немедленно! Это приказ!
Но Остап крепко упёр свою трость в пол, словно врастая против течения людей, бежавших прочь.
— Я его не брошу.
Голос Оксаны сорвался на истерику:
— Остап, вы же ничего не видите! Вы мгновенно заблудитесь в дыму!
Он покачал головой. Его лицо было непоколебимым, словно высеченным из гранита.
— Тор меня найдёт.
Прежде чем Оксана успела возразить, прежде чем Захарчук смог схватить его за куртку, Остап развернулся спиной к спасительному выходу и побежал. Он бросился прямо в густую, непроглядную стену дыма, руководствуясь лишь собственной памятью, обострёнными инстинктами и отчаянной потребностью не позволить ещё одному побратиму погибнуть в одиночестве.
— Остап, стойте! — отчаянно закричала Оксана.
Но он не остановился. Он просто не мог.
Глубоко в здании, за тяжёлыми противопожарными дверями, Тор терял контроль. Густой дым стремительно заполнял вольер, выедая глаза и обжигая горло. Пёс с панической силой бросался на решётку, отчаянно лая.
Бам. Бам.
Его когти беспомощно скребли по раскалённой стали. Никто не шёл. Снова. Только не в этот раз.
— Тор! — закричал Остап в темноту, чувствуя, как дым уже обжигает лёгкие.
Сквозь рёв пламени и треск падающих обломков раздался далёкий лай. Он был паническим, высоким, но безошибочно узнаваемым.
Остап зафиксировал этот звук. Он пошёл на него, шаг за шагом, хаотично размахивая тростью, чтобы нащупать препятствия, которых не могли видеть его глаза. Дым выедал лёгкие. Жар давил на кожу, словно тяжёлое горячее одеяло.
— Лай, мальчик! Лай! — кричал он, заходясь сухим кашлем. — Я иду!
Тор снова залаял — сильнее, громче — работая как звуковой маяк в этом аду. И хотя Остап не видел абсолютно ничего, он знал одну вещь наверняка: Тор больше не был просто опасным псом. Он звал его.
Чем глубже Остап продвигался в горящее крыло, тем гуще становился дым. Это была удушающая, смертельная ловушка. Его трость отчаянно искала безопасный путь, но рёв огня был слишком громким, чтобы сосредоточиться.
А потом — лай. Близко. Прямо перед ним.
Крик Тора прорезал инфернальный шум, словно спасательный трос. Остап повернул на звук, спотыкаясь и падая вперёд, пока его трость не ударилась обо что-то твёрдое. Стена.
Он провёл рукой по поверхности, ощущая вибрацию от того, как Тор бился о решётку с другой стороны. Металл лязгал после каждого отчаянного удара.
— Я здесь, мальчик! — крикнул Остап сквозь грохот пожара. — Я рядом!
Тор заскулил, неистово царапая дверцу. Он всё понял. Остап был близко. Настолько близко, что сдаваться теперь было просто невозможно.
Остап продвигался вдоль стены, пока его рука не нащупала горячий край вольера. Он потянулся к ручке замка — и мгновенно отдёрнул руку. Она была раскалена. Огонь деформировал и ослабил механизм, но сам металл обжигал до волдырей.
— Держись, Тор, — прохрипел Остап, жестоко кашляя от нехватки кислорода. — Я тебя вытащу.
Собрав каждую каплю сил, что ещё оставалась в его теле, Остап сорвал с себя куртку и плотно обмотал толстую ткань вокруг руки. Он схватился за раскалённую ручку и резко дёрнул. Замок не поддался. Дым заполнил грудь. Он попробовал снова. Ещё сильнее.
— Давай! — закричал он не своим голосом.
Тор бешено залаял, с разгона ударившись всем своим массивным телом в дверцу изнутри, добавляя свой вес к усилиям мужчины.
— Ещё раз! — прохрипел ветеран. — Бей ещё раз!
Тор снова бросился вперёд с глухим ударом. Остап потянул ручку с такой силой, что мышцы на руках едва не лопнули. Ослабленный замок наконец поддался с громким, резким хрустом.
Дверца вольера распахнулась.
Тор вылетел из дыма, словно снаряд, сбив Остапа с ног на пол. Но это не было нападением. Тор неистово кружил вокруг него, тыкался носом в грудь, громко скулил и слизывал чёрную копоть с его лица, словно убеждаясь, что он настоящий, что он здесь, что он живой.
— Ты нашёл меня, — прокашлял Остап, крепко хватаясь за густую шерсть Тора, ощущая живое, пульсирующее тепло собаки. — Хороший мальчик. Самый лучший мальчик.