Шаги ребёнка были шаткими, как у пьяного. Снег густо облепил его тёмные волосы и худенькие плечи, но малыш упрямо, словно заведённый механизм, шёл вперёд. Миллиардер резко подался вперёд, прижав горячую ладонь к холодному автомобильному стеклу. Он просто не мог поверить собственным глазам. Где родители этого мальчика? Где вообще хоть кто-то из взрослых в центре европейской столицы?
— Максим Валерьевич, нам ещё долго стоять, может, я попробую объехать по встречной с мигалками? — осторожно спросил водитель Сергей, глядя в зеркало заднего вида.
Но бизнесмен ничего не ответил. Его взгляд застыл на ребёнке, который спотыкался в глубоком снегу. В ту минуту что-то глубоко внутри него — что-то человеческое, что, как он давно думал, навсегда очерствело под огромной тяжестью больших денег, интриг и амбиций, — вдруг проснулось и закричало.
Он принял решение за долю секунды, не думая о последствиях.
— Останови машину. Немедленно! — жёстко, не терпящим возражений тоном приказал он.
Сергей, хорошо зная характер босса и не задавая лишних вопросов, мгновенно включил «аварийку» и резко вывернул руль, прижимаясь к заснеженной обочине.
Максим распахнул тяжёлую бронированную дверь и шагнул прямо в ледяной, пронизывающий ветер. Совещание, многомиллионная сделка, разъярённые партнёры — всё это мгновенно потеряло всякий смысл. Не тогда, когда прямо перед ним ребёнок и трое малышей вели неравный бой за собственное выживание.
Мальчик тем временем сделал ещё один шаг. Снег становился всё глубже, а мороз врезался в беззащитную кожу, словно тысячи острых игл. Зрение малыша начало стремительно мутнеть, мир дико закружился перед глазами, сливаясь в сплошное серое пятно. Он споткнулся о скрытую под снегом ветку и тяжело, бессильно упал на мёрзлую землю. Но даже падая, он ещё крепче сжал объятия, закрывая детей своим телом от удара.
Максим Валерьевич, не раздумывая ни секунды, бросился бежать через дорогу, игнорируя сигналы возмущённых водителей. Его идеально начищенные дорогие туфли скользили по коварному льду, полы кашемирового пальто разлетались на ветру. Когда он, запыхавшись, подбежал, мальчик лежал совершенно неподвижно. Его лицо было белым, как мел, а посиневшие губы мелко и жутко дрожали. Тройняшки едва слышно, жалобно поскуливали в своих грязных одеялах.
Бизнесмен, не обращая внимания на испорченную брендовую одежду, упал на колени прямо в грязный сугроб рядом с ребёнком.
— Эй, малыш, слышишь меня? Только не отключайся, смотри на меня! — его глубокий голос неожиданно сорвался от неконтролируемой паники.
Он мгновенно сорвал с себя своё невероятно тёплое пальто и плотно, в несколько слоёв закутал в него и обессилевшего мальчика, и замерзающих младенцев. Снег продолжал беспощадно падать, засыпая его в одном лишь пиджаке. Ветер зловеще завывал в голых ветвях. Но для Максима весь окружающий мир сейчас сузился до этого единственного дрожащего ребёнка.
Достав из внутреннего кармана пиджака телефон, он одеревеневшими от холода пальцами быстро набрал 103.
— Скорую! Немедленно! Это Максим Ковальчук. Мариинский парк, со стороны Грушевского, напротив Верховной Рады! У меня здесь ребёнок с глубоким обморожением и трое младенцев! Они замерзают, счёт идёт на минуты! — кричал он в трубку, игнорируя любые стандартные вопросы диспетчера.
Спрятав телефон, он осторожно, но крепко поднял мальчика и тройняшек на руки, прижимая их к своей широкой груди. Голова малыша безвольно упала ему на плечо — такая невыносимо лёгкая, такая хрупкая и нежная. Максим стоял на коленях в глубоком снегу, закрывая их собственной спиной от шквального ветра. Он слегка покачивался из стороны в сторону и без остановки, словно молитву, шептал потрескавшимися губами:
— Всё будет хорошо. Вы в безопасности. Теперь вы в полной безопасности. Помощь уже едет…
Минуты ожидания тянулись как бесконечные часы. Каждая секунда была ожесточённой битвой с беспощадным, убийственным холодом. Но наконец где-то вдали, сквозь жуткий вой ветра, прорвался такой желанный, пронзительный звук сирены. Помощь была совсем близко. И на этот раз этот маленький отважный мальчик точно не останется один на один со своей бедой.
Двери жёлтой кареты скорой помощи резко распахнулись, впуская внутрь снежный вихрь. Двое фельдшеров, мужчина и женщина в ярких куртках со светоотражателями, выскочили навстречу метели, на ходу раскладывая медицинские носилки.
— Сюда! Быстрее, умоляю вас! — крикнул Максим Валерьевич, отчаянно махая свободной рукой. Его голос, который обычно заставлял подчинённых дрожать на совещаниях, сейчас срывался от неприкрытого страха.