Прошло совсем немного времени, и эти изысканные деревянные изделия ручной работы стали не только украшением дома пани Елены. Богдан начал неплохо зарабатывать своим ремеслом, параллельно получая огромное удовольствие от любимого дела. Его изделия люди с радостью покупали на подарки, на свадьбы и просто для души. Он даже начал вывозить их на большую районную ярмарку, где от покупателей не было отбоя.
Елена во всем старалась ему помогать: покрывала шкатулки лаком, упаковывала заказы. Этот парень стал ей словно родной сын. Женщина понемногу ожила, ее глаза снова засветились теплом, и она наконец перестала плакать по ночам. Теперь ей было о ком заботиться и ради кого жить.
Но сам Богдан не мог так легко отпустить ту трагическую ситуацию. На его душе все еще лежал тяжелый, холодный камень. Он часто садился на пригородный автобус и ездил в Полтаву, на кладбище к могиле Верочки. Там он мог часами стоять молча, мысленно разговаривая с девушкой. Он искренне просил у нее прощения — не только за то, что ее так рано не стало, но и за то, что он, чужой человек, теперь занял ее место рядом с матерью. Хотя он и не был виновен в той аварии, чувство вины за то, что он тогда не остановил пьяного сына бизнесмена и позволил ему сесть за руль, никак не отпускало его совесть.
Шли месяцы, и постепенно жизнь Богдана начала окончательно налаживаться. Благодаря помощи полицейского и сельсовета он смог восстановить все утраченные документы, а пани Елена официально прописала его в своей хате, чтобы он стал полноправным членом общины. В селе люди быстро забыли о том, как и откуда этот трудолюбивый парень появился в их краях.
Богдан с головой ушел в хозяйственные заботы: построил новый забор, перекрыл сарай и активно развивал свое столярное дело. Вскоре и местные девушки начали проявлять к статному, работящему юноше немалый интерес. Но Богдан пока боялся впускать кого-то в свое израненное сердце.
Пани Елена лишь молча и ласково наблюдала, как он вечерами пропадает в своей мастерской, а однажды не выдержала, подошла к нему и сказала:
— Сынок, ты бы присмотрелся к нашим девушкам. Вон соседская Оксанка как на тебя заглядывается, когда мимо двора идет! Она девушка скромная, из порядочной семьи, хозяйка замечательная. Будет тебе очень хорошей женой.
— Я даже не знаю, мама… — только тихо и неловко ответил Богдан, не отрываясь от рубанка. — Я так боюсь снова столкнуться с предательством. Да и вас я не хочу оставлять в старости одну.
— Сынок, а кто тебе вообще сказал, что я останусь одна? — искренне рассмеялась Елена. — Приведешь молодую жену в мою хату, места всем хватит! Будет у меня невестка-помощница, а там, даст Бог, и внуки пойдут. Ты же молодой, здоровый парень, нельзя же всю жизнь бобылем ходить. Подумай наконец о собственной семье!
— Хорошо, мама, я подумаю, — уже с улыбкой ответил Богдан.
Услышав, как он снова так тепло и искренне назвал ее мамой, Елена растрогалась до слез. А Богдан действительно прислушался к мудрым словам своей названой матери. Вскоре Оксанка все чаще стала бывать у них во дворе: то свежих пирогов принесет, то придет заказать шкатулку. Девушка оказалась необыкновенно приветливой, вкусно готовила, а ее родители были совсем не против такого зятя — трудолюбивого и непьющего.
И вот, спустя некоторое время, на все село гуляли шумную, веселую свадьбу. Богдан нашел свою настоящую спутницу жизни, а уже через год в их обновленном доме раздался звонкий, долгожданный детский смех. Пани Елена, став самой счастливой на свете бабушкой, все свое время отдавала заботам о маленьком внуке. Ее старый дом снова наполнился светом, теплом и настоящим семейным уютом. А еще через год Оксанка родила им красавицу-дочку.
Богдан всегда с нежностью называл Елену мамой, а его дети души не чаяли в своей ласковой бабушке. Казалось, жизнь наконец отблагодарила их за все перенесенные страдания.