Наивный, запуганный парень, у которого никогда не было за спиной поддержки семьи, сломался под давлением и согласился. Но на деле все оказалось совсем иначе. Адвокаты оказались «карманными», суд был быстрым и показательным. Богдан получил пять долгих лет реального заключения. А когда он наконец вышел на свободу и попытался обратиться к бывшему хозяину за обещанной помощью, перед ним просто захлопнули железные ворота усадьбы.
Влиятельный бизнесмен и пальцем не пошевелил, чтобы сдержать свое слово. Охрана даже не пустила Богдана на порог офиса. А когда доведенный до отчаяния парень попытался пригрозить, что расскажет полиции всю правду о той аварии, к нему приехали «серьезные люди» от бывшего босса. Они доходчиво объяснили: если он только откроет рот, его постигнет та же участь, что и несчастную девушку на переходе.
Из-за этого клейма убийцы от юноши мгновенно отвернулись все знакомые. Работы для бывшего заключенного нигде не нашлось. Так Богдан оказался на улице, совершенно раздавленный, жестоко обманутый и больной.
Пани Елена молча слушала эту страшную исповедь. Она не перебивала его ни единым словом, только ее глаза снова и снова наполнялись горячими слезами. Ее материнская душа просто разрывалась на части от противоречивых чувств.
С одной стороны, перед ней стоял человек, чье имя фигурировало в приговоре о гибели ее единственного ребенка. Но с другой стороны, каждой клеточкой своего тела она чувствовала: Богдан говорит чистую правду. За все эти месяцы, что он прожил под ее крышей, он каждый день доказывал свою человечность. Он был честным, трудолюбивым и необыкновенно добрым парнем. Он чинил ее дом, работал в саду и относился к ней с таким уважением, какого она давно не видела. Женщине до боли хотелось верить, что этот юноша действительно стал просто бесправной жертвой обстоятельств и больших денег.
Офицер полиции, который все это время молча опирался на дверной косяк, тоже внимательно слушал историю Богдана. Когда рассказ закончился, полицейский тяжело вздохнул и медленно кивнул, словно подтверждая собственные догадки.
— А знаете, пани Елена, — тихо, но твердо произнес он, — все это звучит более чем правдоподобно. Об этой семье аграриев у нас по всей области идет недобрая слава.
Полицейский подошел ближе к столу и продолжил:
— Того сынка-мажора наши ребята не раз ловили за рулем пьяным. Его даже прав лишали, но он все равно продолжал гонять на дорогих машинах. Для таких, как они, закон не писан… И знаете, что самое страшное? Этот случай с вашей дочерью — не единственный. После той аварии отец вроде бы отправил сына на лечение за границу, но надолго того воспитания не хватило. Буквально полгода назад их новый водитель тоже сел за решетку. И тоже за то, что насмерть сбил человека! Только тот мужчина отказался брать вину на себя, пытался в суде доказать, что за рулем был хозяйский сын. Да где там… Бизнесмен подкупил свидетелей, подделал экспертизы, и несчастный водитель все равно отправился по этапу.
Эти слова офицера стали последней каплей, которая окончательно разбила все сомнения пани Елены. Ее измученная душа больше не имела сил бороться с обидой, она ясно осознала: Богдан не убивал ее Верочку.
Ей казалось, что даже если бы он был хоть как-то косвенно причастен к гибели ее дочери, наказывать его уже не было никакого смысла. Богдан и так сполна понес самое суровое наказание, отсидев лучшие годы своей молодости в колонии за чужую страшную вину. И она, как мать и просто верующий человек, не могла выгнать его на улицу, зная всю правду. Парень, не сдерживая слез, подошел к красному углу, где висели старые иконы, украшенные вышитыми рушниками, и искренне перекрестился, клянясь перед Богом, что не виновен в той трагедии и что его подло подставили.
Пани Елена, тяжело и глубоко вздохнув, вытерла мокрое от слез лицо и тихо, но твердо ответила:
— Я не буду попрекать тебя, сынок. И мы больше никогда не будем вспоминать это страшное прошлое. Ты уже отбыл наказание, пусть и не свое. Судьба и так тебя жестоко побила, а я не судья, чтобы тебя судить. Я материнским сердцем чувствую и верю, что ты действительно не виновен в этом преступлении.
Богдан слушал ее, низко опустив голову, а по его щекам катились слезы облегчения и безмерной благодарности. Больше к этому тяжелому разговору они никогда не возвращались. Офицер полиции, пожав парню руку, пообещал помочь с бумагами и уехал. Все во дворе постепенно вернулось на круги своя, и юноша продолжал преданно помогать своей спасительнице по хозяйству, став для нее настоящей опорой.
Очень скоро выяснилось, что у парня есть еще один настоящий, Богом данный талант — у него были золотые руки и невероятная склонность к работе с деревом. Загоревшись этой идеей, Богдан много времени проводил в старой летней пристройке, которую собственными силами переоборудовал в настоящую столярную мастерскую. Он начал вырезать невероятно красивые деревянные шкатулки с традиционной полтавской резьбой, кухонные доски, сувениры и даже детские игрушки-свистульки.