Метель мгновенно проглотила их, едва они покинули спасительную площадку перед кафе. Ветер хлестал по лицу ледяными иглами с такой силой, словно сама природа кричала Ивану: «Возвращайся назад, пока не поздно!» Но они упрямо шли вперёд, преодолевая сугробы.
Анастасия из последних сил цеплялась за тяжёлое шерстяное одеяло, её дыхание было прерывистым, а ноги в лёгких ботинках едва держали на скользком льду. Но она не жаловалась и не задавала лишних вопросов — инстинкт самосохранения подсказывал ей, что время сейчас играет против них.
Иван сильным рывком распахнул высокую дверцу тягача. Его пальцы почти онемели от лютого холода.
— Залезай, быстро! — бросил он твёрдо, но без тени злости.
Анастасия замешкалась лишь на одно короткое мгновение, прежде чем неловко подтянуться и забраться в тёплую кабину. Он с силой захлопнул дверцу, обежал грузовик спереди, скользя по снегу, и запрыгнул на место водителя.
Первым делом он заблокировал все замки. Потом лихорадочно проверил огромные зеркала заднего вида. Кафе «Чумацкий шлях» осталось позади, одиноко мигая неоном в непроглядной темноте. Ни следа мужчины в дорогом чёрном пальто. Ни подозрительных фар на парковке. Но Иван не был наивным дураком, чтобы поверить в такую внезапную безопасность. Он повернул ключ зажигания, и мощный дизельный двигатель МАНа отозвался знакомым, успокаивающим урчанием.
Они ехали молча. Заснеженная трасса тянулась впереди — тёмная, непредсказуемая, бесконечная. Снег продолжал валить густыми тяжёлыми волнами, и свет мощных фар едва пробивался сквозь эту плотную белую пелену.
Иван время от времени украдкой поглядывал на свою случайную пассажирку. Она неотрывно смотрела в боковое окно, её лицо казалось совершенно непроницаемым, словно высеченным из мрамора. Завёрнутая в огромное шерстяное одеяло, девушка выглядела совсем крошечной и беззащитной. Её руки были нервно сжаты в кулаки и лежали на коленях.
— Может, теперь расскажешь, во что именно мы вляпались? — наконец нарушил тишину Иван, не отрывая взгляда от сложной дороги. — От чего ты так отчаянно бежишь? Теперь я тоже в этом замешан по уши, так что, думаю, заслужил знать правду.
Анастасия тяжело сглотнула, неотрывно глядя на подсвеченную приборную панель, словно собираясь с мыслями.
— Я нашла кое-что… — тихо, почти шёпотом начала она. — То, чего никогда не должна была видеть.
Иван сильнее сжал кожаную оплётку руля.
— Что именно? Деньги? Оружие? — сухо спросил он.
Девушка глубоко вдохнула, словно перед прыжком в ледяную воду.
— Мой отец… Он не просто влиятельный бизнесмен или меценат, каким его показывают по телевизору.
Иван горько, безрадостно хмыкнул.
— Да неужели? Для меня это точно не новость, девочка.
Анастасия резко повернула к нему голову, её глаза расширились.
— Ты правда знал его, да?
Он мог бы солгать. Сказать, что просто слышал слухи. Но не стал.
— Да, — коротко кивнул Иван. — И я прекрасно знаю, на что он способен, когда кто-то становится у него поперёк горла. Так что ты там нашла?
Она до крови прикусила нижнюю губу, на мгновение отвернулась, словно боясь произнести эти слова вслух, а потом прошептала:
— Список.
Иван нахмурился, не отрываясь от дороги.
— Какой ещё список?
— Фамилии, — объяснила она дрожащим голосом. — Очень влиятельные люди. Некоторых из них уже нет в живых — они внезапно исчезли или «свели счёты с жизнью». Другие до сих пор улыбаются с экранов и управляют целыми отраслями. Но имя моего отца — на самой вершине той пирамиды. И ещё там документы. Офшорные счета, теневые тендеры, записи о рейдерских захватах… Очень много грязных сделок.
У Ивана на мгновение перехватило дыхание. Он видел достаточно «работы» Коваленко в прошлом, чтобы сразу понять масштаб катастрофы. Это были не просто бандитские разборки. Это была коррупционная паутина национального масштаба.
— Деньги, за которыми стоят сломанные судьбы, — мрачно закончил он за неё.
Анастасия молча кивнула, её глаза предательски заблестели от слёз, которые она отчаянно пыталась сдержать.
— Я не знала, куда мне бежать и к кому обращаться, — продолжила она, обхватив себя руками. — Наивно думала, что если просто исчезну, залягу на дно где-нибудь в провинции, он не станет меня искать. Я же его дочь… Но я катастрофически ошиблась. Он сразу послал своих «решал». Они гнались за мной несколько дней, я едва вырвалась из Нежина, бросив машину. А потом… потом я оказалась в снегу.
Иван медленно, шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Она влипла по самые уши, а теперь и он был привязан к ней невидимой, но очень прочной цепью.
— Ты сказала про список, — уточнил он, стараясь мыслить рационально. — Где он? Он остался у тебя?
Анастасия покачала головой.
— Нет, оригиналы документов я бросила в сейфе, когда убегала. У меня не было времени.
Иван тихо выругался про себя.
— Тогда какого чёрта он всё ещё гонится за тобой с таким остервенением? Только чтобы наказать за неповиновение?
Она замешкалась на мгновение, потом осторожно просунула руку в глубокий карман своего пальто. Иван инстинктивно напрягся.
— Что ты делаешь? — резко спросил он.
Девушка медленно вытащила руку и раскрыла ладонь. Там лежала обычная, ничем не примечательная чёрная флешка. У Ивана снова перехватило дыхание.
— Ты сейчас шутишь, правда? — выдохнул он, не веря своим глазам.
Анастасия крепко, до побелевших костяшек, сжала крошечный кусочек пластика, словно боялась, что он может раствориться в воздухе.
— Я скопировала абсолютно всё, — прошептала она. — Каждый файл. Каждую транзакцию.
Иван нервно провёл свободной рукой по своим коротким волосам.
— Господи, девочка! — воскликнул он, не зная, чем сейчас больше поражён: её невероятной смелостью или абсолютной, самоубийственной глупостью. Скорее и тем, и другим одновременно.
— Вот почему они никогда не остановятся, — горько пробормотала она, глядя на флешку. — Вот почему нас не отпустят живыми. Никогда.
Он молча уставился на дорогу, его мысли мчались со скоростью гоночного болида. Им нужно было немедленно исчезнуть, раствориться в воздухе. Но даже смена документов или бегство за границу не помогли бы — Сергей Коваленко имел связи везде, он не прекратит поиски, пока его дочь и эта флешка существуют в природе.
Иван глубоко вдохнул холодный воздух, тянувший от стекла.
— Ладно. Слушай меня внимательно, вот что мы сделаем, — сказал он тоном, не допускавшим возражений.