Соломия мягко, но решительно убрала мамину руку со своего плеча. Она посмотрела на Екатерину и подарила ей лёгкую, успокаивающую улыбку, которая, впрочем, так и не коснулась её глаз.
— Всё хорошо, мам. Я должна это сделать.
Потом девочка повернулась к Тимуру Валуеву с абсолютно непроницаемым выражением лица.
— Вы хотите драться со мной? — спросила она звонким, спокойным голосом. — Хорошо. Я принимаю ваш вызов.
Остатки смеха в зале умерли мгновенно. Ученики уставились на неё, окончательно потеряв дар речи. Неужели эта худенькая школьница только что действительно согласилась выйти на бой против взрослого тренера?
У Тимура на секунду отвисла челюсть, прежде чем его лицо расплылось в широкой, недоверчивой улыбке. Он просто не мог поверить своему счастью. Это будет история, которую он с гордостью станет рассказывать годами за застольями. Ночь, когда какая-то соплячка попыталась поиграть в героя в его клубе.
— Прекрасно! — рявкнул он, громко хлопнув в ладони. — Все в круг! Урок начинается.
Он буквально подпрыгивал на подушечках пальцев, переполненный самодовольной радостью. Екатерина в состоянии немого, парализующего ужаса наблюдала, как её дочь спокойно сняла свой школьный рюкзак и аккуратно положила его на деревянную скамью.
Соломия подошла к краю татами, расшнуровала свои старенькие, потёртые кроссовки и поставила их ровно один возле другого. Потом, с хладнокровием, которое казалось совершенно неестественным для ребёнка её возраста, она босиком ступила на безупречно белое покрытие. Девочка неторопливо дошла до самого центра зала и остановилась там, просто ожидая.
Она выглядела такой маленькой, хрупкой фигуркой в этом огромном, пустом пространстве, окружённом плотным кольцом мужчин. Напротив неё Тимур Валуев устроил целое показательное шоу: он разминал массивную шею, хрустел костяшками пальцев, играя роль могучего воина. Он откровенно смаковал этот момент, растягивая процесс унижения.
— Итак, правила предельно просты, — громко провозгласил он, чтобы слышал каждый в зале. — Я попытаюсь научить тебя хоть чему-то о уважении. Твоя задача — попытаться выжить.
Соломия ничего не ответила. Она просто наблюдала за ним. Её дыхание оставалось медленным и удивительно ровным. Руки свободно свисали вдоль тела. Снаружи она казалась совершенно спокойной, но внутри её груди сердце отбивало чёткий, решительный ритм, похожий на барабанную дробь солдата.
Да, ей было страшно. Но голос дедушки Михаила постоянно звучал у неё в голове, служа надёжным якорем в этом море страха. «Дыши, Соля, — говорил он. — Страх — это просто временный гость. Позволь ему прийти, поздоровайся с ним, а потом позволь ему пройти сквозь тебя. Не позволяй ему строить дом в твоём разуме. Твоя концентрация — это твоя крепость».
Она сделала глубокий, медленный вдох и такой же выдох. Незваный гость-страх покидал её. Тем временем Тимур закончил свою театральную разминку.
— Готова, мелкая? — усмехнулся он.
Соломия ответила единственным, медленным кивком головы.
— Вот и хорошо, — сказал он со злой улыбкой. — Начинаем.
Он мгновенно опустился в классическую боевую стойку. Его кулаки были подняты, тело сжалось, словно тугая стальная пружина. Он выглядел мощным, опасным и абсолютно уверенным в себе.
И тогда Соломия шевельнулась. Это не было каким-то драматичным или резким движением. Она не стала поднимать кулаки. Девочка просто переставила ноги, поставив их на ширине плеч. Её колени едва заметно согнулись. Плечи, которые до этого были слегка напряжены, расслабились и опустились. Руки медленно поднялись вверх, но не сжатые в кулаки, а с открытыми ладонями, одна чуть впереди другой.
Это не была стойка ни из одного известного ученикам спортивного единоборства. Она была простой, максимально приземлённой и какой-то странно эффективной. В ней не было ни капли лишней энергии. Каждая линия её тела выглядела монолитной, сбалансированной и готовой к действию.
Максим, тот самый ученик, который пытался заступиться за женщину, вдруг почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он годами изучал разные боевые искусства, читал книги о великих мастерах. Он никогда не видел такой стойки вживую, но встречал похожие иллюстрации в старом пыльном справочнике по армейским системам ближнего боя. Это была позиция, разработанная лишь с одной целью: абсолютная, безжалостная эффективность в нейтрализации угрозы.
Но Тимур этого не заметил. Его ослеплённое эго видело лишь школьницу с поднятыми ручонками.
— Это ещё что такое? — глумился он. — Собираешься дать мне «пять»? Или ты уже сдаёшься?
Соломия молчала. Её тёмные глаза были неотрывно прикованы к нему. В них не было злости, лишь какая-то нервная, пугающая интенсивность. Она смотрела на него так, словно решала сложное уравнение. Её мозг молниеносно анализировал его позу, распределение веса, напряжение в массивных плечах.
Раздражённый тем, что девочка не проявляет признаков паники, Валуев решил закончить это представление быстро. Он собирался унизить её одним молниеносным движением. Тренер резко рванулся вперёд.
Это был классический прямой удар ногой (фронт-кик), нацеленный прямо в живот. Удар был быстрым, невероятно мощным и рассчитанным на то, чтобы выбить воздух из лёгких, заставив противника согнуться пополам от боли. Для тринадцатилетнего ребёнка такой удар стал бы катастрофическим.
Но удар так и не достиг цели.
За миллисекунду до того, как тяжёлая ступня должна была врезаться в её тело, Соломия перенесла вес. Это было крошечное, почти незаметное для глаза движение. Она просто провернулась на подушечке задней стопы, развернув корпус ровно настолько, чтобы нога тренера просвистела мимо неё, промахнувшись меньше чем на сантиметр. Её движение было настолько плавным и рациональным, словно гибкая ветка ивы качнулась от резкого порыва ветра.
Тимур внезапно потерял равновесие. Его нога вытянулась слишком далеко, а бок оказался полностью открытым. Он ожидал почувствовать столкновение с целью, но вместо этого провалился в пустоту. Мужчина неловко споткнулся и едва удержался на ногах.
На какую-то долю секунды в зале повисла мёртвая тишина. Ученики затаили дыхание. Обычная девочка только что без всяких усилий уклонилась от коронной атаки тренера.
Валуев резко обернулся, его лицо исказилось от смеси растерянности и ярости.
— Новичкам везёт, — прорычал он, успокаивая самого себя.
Он атаковал снова. На этот раз это был целый шквал ударов руками — джеб, за которым мгновенно последовал кросс. Быстрая, жёсткая «двоечка». На этот раз Соломия даже не изменила положение ног. Когда кулак полетел прямо ей в лицо, она просто едва заметно наклонила голову в сторону. Удар просвистел буквально возле её уха. Когда навстречу вылетел второй, она отклонилась назад в пояснице. Он рассёк воздух именно там, где мгновение назад была её голова. Она уклонилась от двух молниеносных профессиональных ударов, сместившись в пространстве всего на несколько сантиметров.
— Ваши движения слишком размашистые, — неожиданно произнесла Соломия. Её голос звучал тихо, но в этой тишине он прозвучал как приговор судьи. — Вы заранее выдаёте свои намерения напряжением в плечах.
Тимур уставился на неё. Этого просто не могло происходить в реальности. Школьница только что критиковала его технику! Ощущение жгучего унижения разлилось в его желудке. Его тщательно выстроенный мир абсолютного доминирования трещал по швам.
Он видел это в расширенных глазах своих учеников. И тогда Тимур окончательно потерял контроль. Все мысли о «поучительном уроке» исчезли. Их сменила первобытная потребность уничтожить источник своего невероятного позора. Издав рёв чистой ярости, он бросился на неё, дико размахивая руками. В тот миг он перестал быть мастером. Он превратился в обычного уличного хулигана.
Он замахнулся для дикого, неконтролируемого бокового удара, в который вложил всю свою массу и всю свою слепую ярость. Это был отчаянный шаг.
Соломия смотрела, как приближается этот страшный удар. Мир вокруг неё замедлился. Она отчётливо видела отчаяние и агрессию в каждом его мускуле. Где-то глубоко в ней мелькнула искра жалости к этому мужчине, но её мгновенно заглушило воспоминание о маминых слезах.
Соломия увидела то, что искала — открытую зону. Она не стала отступать. Когда огромный кулак летел прямо на неё, она сделала резкий шаг вперёд, нырнув внутрь дуги его замаха.
А потом она ударила.
Это не был боксёрский удар. Её левая рука молниеносно вылетела вперёд раскрытой ладонью и жёстко заблокировала предплечье Тимура, направив всю его собственную инерцию против него самого. Точно в ту же долю секунды в движение пришла её правая рука.
Это было размытое пятно, движение оказалось слишком быстрым, чтобы его зафиксировать. Она не целилась ему в голову или грудь. Она целилась в одну очень специфическую точку прямо под рёбрами — в солнечное сплетение. Её пальцы были сложены вместе, жёсткие и прямые, словно острие копья.
Удар достиг цели со звуком, который не был громким, но был резким и окончательным. Эффект оказался мгновенным и совершенно сокрушительным.
Тимур Валуев замер. Всё его массивное тело мгновенно оцепенело. Дикий кулак бессильно упал вдоль туловища. Разъярённый рёв превратился в удушливый хрип. Его глаза, которые ещё секунду назад пылали яростью, теперь были широко распахнуты от шока. Он не мог пошевелиться. Он не мог вдохнуть.
Ему показалось, будто мощный разряд тока прошил всю его нервную систему. Весь спортзал словно заморозили вместе с ним. Каждый ученик стоял так, будто превратился в камень. Огромный, могучий тренер стоял совершенно неподвижно, парализованный точным прикосновением тринадцатилетней школьницы.