В полном смятении Ирина нашла номер другой матери — мамы Павлика. Та мгновенно взяла трубку. Ира осторожно, подбирая слова, спросила, не знают ли они случайно, что сейчас происходит в семье Мельников и что с Тимкой.
— Ой, Ирочка, мы сами толком ничего не знаем, — встревоженно ответила женщина. — Слышали только от общих знакомых по школе, что Тимка действительно недавно сильно заболел, вроде бы обнаружились какие-то проблемы с почками. Но никаких подробностей. Наверное, его родителям сейчас невероятно тяжело… Но ведь вас никто не может заставить им помогать! Это же абсурд!
Ирина понимала, что с точки зрения закона никто ничего не может от неё требовать. Но моральная сторона просто разрывала её на части. «А вдруг это действительно из-за того, что он тогда едва не утонул? Может, это отложенные последствия?» Конечно, это был безумный аргумент — лучше было утонуть, что ли? Но чувство вины, такое знакомое и токсичное, уже начало душить Ирину.
Вечером она со слезами на глазах рассказала обо всём Владу и показала ему странное письмо. Он долго и мрачно изучал бумажку.
— Очень странно, — нахмурился он. — По идее, в таких серьёзных случаях должны работать государственные программы, специальные медицинские квоты для детей. С какой стати больница пишет письма учительнице?
— Может, они просто в полном отчаянии и уже хватаются за любую соломинку? Не знают, куда ещё стучаться? — со слезами в голосе предположила Ира. — Я не могу им просто отказать, если ребёнок действительно страдает.
— Ты что, серьёзно собираешься платить за их обследования в частной клинике? — искренне удивился Влад, подняв брови.
— Может, я просто пойду с ними в эту больницу… поговорю с врачами лично, посмотрю, какие именно анализы и чеки нужны.
— Ну смотри сама, но будь крайне осторожна, — предупредил он, обнимая её. — Только умоляю, не влезай ни в какие долги и кредиты. У тебя самой денег кот наплакал.
На следующий день Ирина снова и снова пыталась дозвониться до семьи Мельников, но телефон матери Тимки упорно молчал. А буквально через три дня на её мобильный поступил звонок с совершенно незнакомого номера.
Ирина подняла трубку. Оттуда раздался молодой, довольно резкий мужской голос. Мужчина назвался Александром — родным дядей маленького Тимки. Он быстро объяснил, что сам сейчас находится в другом городе в командировке, а мама мальчика круглосуточно сидит с сыном в больничной палате, поэтому её телефон выключен.
— Ирина Олеговна, вы могли бы нам срочно помочь? — без лишних вступлений спросил он. — Мальчику нужна чрезвычайно дорогая и сложная диагностика в частном центре на Печерске, а у семьи сейчас просто нет такой возможности. Вы же его тогда спасли! Не оставите же вы его сейчас на произвол судьбы, когда его жизнь снова под угрозой?
Сердце Ирины болезненно сжалось.
— Я… я, конечно, очень хочу помочь, — растерянно пролепетала она. — Но я же обычная учительница, у меня нет больших доходов. Может, мы сможем встретиться с вами и родителями Тимки, спокойно всё обсудить вместе, посмотреть документы?
— Мы можем встретиться, когда я приеду в Киев. Но деньги нужны уже сейчас, срочно! — невозмутимо, с едва заметным нажимом заявил мужчина. — Счёт из клиники уже выставлен.
— Сколько… сколько именно нужно? — пересохшим от волнения горлом выдавила из себя Ирина.
— Сто пятьдесят тысяч гривен, — как отрезал Александр.
— Сто пятьдесят тысяч?! — ахнула девушка, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Для неё это была просто космическая, неподъёмная сумма. Она и тридцати тысяч сейчас не соберёт по всем картам, не то что полторы сотни!
— Да, — жёстко и безапелляционно подтвердил мужчина. — Иначе родители рискуют просто не успеть собрать необходимую сумму, и последствия для почек будут необратимыми. Вы же не хотите брать такой грех на душу?
Ирина онемела. Она просто не знала, что ответить.
Ирина онемела. Она не знала, что ответить. Даже если бы она попросила помощи у Влада или своих родителей, собрать сто пятьдесят тысяч гривен за несколько дней — это фантастика. Да и сомнения уже начали громко стучать в висках: почему именно она должна брать на себя такую огромную ответственность? Она ведь просто спасла ребёнка, вытащила его из воды, а не толкала на этот лёд. Но голос совести, подкреплённый стрессом, снова предательски нашёптывал: «Ты — причина того, что он теперь так тяжело болеет… Он же провалился, переохладился, и вот последствия».
— Я… я попробую что-нибудь придумать, — дрожащим голосом пролепетала она в трубку.
— Спасибо. Жду вашего звонка до завтра, — сухо отрезал Александр и мгновенно сбросил вызов.
Ира сидела на кровати бледная как мел, словно ей только что вынесли страшный приговор. Сто пятьдесят тысяч гривен… Где взять такие деньги? Ей было по-настоящему страшно, ведь она никогда в жизни не сталкивалась с подобными жёсткими требованиями. Да и вообще, насколько это законно? Почему они считают, что именно учительница должна всё оплачивать? Она сразу же позвонила подруге Кристине, захлёбываясь слезами, и пересказала всю эту дикую ситуацию.
Кристина, как всегда, выдала бурную и очень эмоциональную реакцию:
— Ирка, ты что, с ума сошла?! Это же стопроцентные мошенники! Ты только вдумайся: какая государственная больница будет писать официальное письмо учительнице с требованием оплатить лечение чьего-то ребёнка в частной клинике? Это же полный бред и какой-то дешёвый развод!
— Я не знаю, Кристя, — жалобно пролепетала Ира, вытирая мокрые щёки. — Может, они просто просят добровольно, как благотворительность…
— Ты никому ничего не обязана! А сто пятьдесят тысяч — это вообще космическая сумма, на которую можно машину купить! — возмущалась подруга на другом конце провода. — Я тебе говорю: надо сначала как-то выйти на самих родителей Тимки, а не слушать каких-то мутных «дядек» по телефону.
Ирина понимала, что Кристина, скорее всего, права, но внутри её всё равно разрывала тревога. А вдруг мальчик действительно страдает от осложнений на почки, а она сейчас будет подозревать его родных в мошенничестве? Это же так низко.
— Ладно, я попробую завтра сама поехать в ту больницу и всё выяснить на месте, — твёрдо решила девушка.
На следующий день, сразу после окончания уроков, Ирина отправилась в Киевскую городскую детскую клиническую больницу на Левом берегу — именно из этого учреждения якобы пришло злополучное письмо. Обойдя несколько отделений нефрологии и интенсивной терапии, расспрашивая дежурных медсестёр на постах, она выяснила шокирующую деталь: мальчика по имени Тимофей Мельник у них нет и за последние несколько месяцев не было.
Ира, не веря своим ушам, попросила проверить ещё раз. Потом достала из сумки то самое письмо и показала его старшей медсестре. Женщины в белых халатах лишь удивлённо переглянулись.
— Девушка, у нас нет и никогда не было такой официальной формы писем, — уверенно заявила старшая медсестра, возвращая бумажку. — Посмотрите сами: здесь нет ни печати главного врача, ни исходящего номера регистратуры. Да и кто бы вообще из медиков стал писать учительнице с просьбой оплатить частную клинику? Это откровенная подделка.
Только в эту секунду Ирина окончательно осознала: её хладнокровно и цинично пытаются втянуть в грязную финансовую аферу. Волна огромного облегчения (Тимка здоров!) мгновенно сменилась жгучим возмущением. Едва она вышла из тёплого помещения больницы на прохладную столичную улицу, как её телефон снова завибрировал. Звонил тот самый «дядя Александр».
— Ну что, решили вопрос с деньгами? Время идёт, — безапелляционно спросил он.
Ирина, кипя от праведного гнева внутри, крепко сжала телефон:
— Я только что была в детской больнице. И не нашла там никакого Тимофея. Ни одного такого пациента у них нет и не было. Что вы вообще затеяли?!
В трубке повисла тяжёлая, тягучая пауза. Потом грубый голос уже без всяких церемоний процедил:
— Слушай сюда, девочка. Не лезь не в своё дело. Мы прекрасно знаем, где ты живёшь и в какой школе работаешь, так что лучше не поднимай шум и готовь деньги.
Сердце Иры резко ухнуло куда-то вниз. Только что этот незнакомец открыто ей угрожал.
— Кто вы такие?! — крикнула она, чувствуя, как внутри всё холодеет от животного страха.
— Скажем так: мы из числа тех, кто умеет грамотно использовать ситуацию, — самоуверенно ответил мужчина. — Ты же у нас героиня, спасла школьников, твоё лицо во всех киевских пабликах… У тебя теперь безупречная репутация. Не хочешь же ты её вдруг испортить?
— Как… испортить? — не понимала Ира, прислоняясь плечом к кирпичной стене больницы, чтобы не упасть.
— А очень просто. Мы можем написать во все газеты и Telegram-каналы, что ты на самом деле сама виновата в том, что те дети полезли на лёд. Что ты, как педагог, недоглядела за собственными учениками, а теперь просто пиаришься на их крови. Поверь, мы вывернем эту ситуацию так, как нам нужно. Общество любит топтать героев. Подумай до завтра, — он резко отключился.
Ирине стало по-настоящему плохо. Голова пошла кругом. Вот это поворот! Кто-то решил жёстко шантажировать её, используя тот факт, что она стала известной в районе как героиня-спасительница. Очевидно, эти мошенники были уверены, что молодая учительница до смерти испугается публичного скандала, потери работы и заплатит любые деньги, лишь бы только её имя не смешивали с грязью. В горле встал горький удушливый ком. Она не знала, что ей делать. Идти в полицию? Но что она там покажет? У неё есть только номер неизвестного абонента и фальшивое письмо без всякой печати.
Вечером, вернувшись домой на Осокорки, она в слезах рассказала обо всём Владу. Он, услышав об угрозах, пришёл в неописуемую ярость. Его глаза потемнели от гнева.
— Вот подонки! — выругался он, сжимая кулаки. — Однозначно надо идти в полицию, немедленно писать заявление о вымогательстве!
— Влад, у меня же почти нет доказательств, — взволнованно возразила Ира, вытирая салфеткой глаза. — Ни записи звонка, ничего. Только эта бумажка.
— Эта бумажка — уже вещественное доказательство подделки документов. А их номер можно отследить через киберполицию, поверь мне, — настаивал Влад, решительно доставая куртку. — И вообще, запомни раз и навсегда: ни в коем случае ничего им не плати! Ясно? Мы не дадим тебя обидеть.
Ирина послушно кивнула, хотя ей всё равно было очень страшно. Она боялась, что эти негодяи развернут грязную кампанию, испортят ей жизнь, возможно, даже дойдут до руководства школы с какими-нибудь наветами. Но в то же время она понимала, что отдавать деньги шантажистам — это самая большая глупость.
В тот же вечер они вместе с Владом поехали в Дарницкое управление полиции. Там Ирина написала подробное заявление, описала всю ситуацию от начала до конца, приложила фальшивое письмо и указала номер телефона, с которого ей звонили. Следователь, усталый мужчина в штатском, внимательно выслушал её и принял заявление.
— Мы обязательно всё проверим, внесём данные в ЕРДР, — сказал полицейский. — Сейчас, к сожалению, очень много таких схем психологического давления на известных людей или волонтёров. Постараемся вычислить, кто за этим стоит. А вы пока не отвечайте на их звонки, не ходите ни на какие встречи и, упаси Бог, не переводите ни копейки на их счета.
Ирина согласилась и вернулась домой, но легла спать с невероятно тяжёлым сердцем. А вдруг заявление в полицию не остановит этих наглецов?
Через пару дней «дядя Александр» позвонил снова. Ира категорически не хотела отвечать, но Влад, который как раз был рядом, настоял, чтобы она взяла трубку, и сам включил диктофон на своём телефоне для записи разговора.
— Ну что, учительница, передумала? Деньги собрала? — издевательски спросил знакомый грубый голос.
— Я обратилась с заявлением в полицию, — максимально холодно ответила Ирина, изо всех сил стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе. — Ваш номер уже проверяют.
— Дура, — злобно прорычал мужчина. — Значит, хочешь больших проблем? Ладно, ты их получишь сполна.
Трубку бросили. Ира дрожащими руками положила телефон на стол. Влад крепко обнял её, прижал к своей груди:
— Не бойся, маленькая. У тебя есть я, полиция работает, всё будет хорошо. Они просто берут тебя «на понт».
Но Ирина не была в этом так уверена. Она каждой клеточкой тела ждала подвоха. И он, к сожалению, случился.