Елена Леонидовна, услышав по телефону обвинения от старшей дочери, отреагировала категорично. Она просто отказалась верить в то, что Миля могла сознательно подсыпать что-то сестре.
— Мама, ну кому и что ты пытаешься доказать?! — вскипела Марьяна прямо посреди больничного коридора, куда она примчалась через несколько часов. — Анна Петровна всё видела собственными глазами! Она может подтвердить каждое слово! Может, уже пора перестать выгораживать Милю? Может, пришло время ей самой отвечать за свои неадекватные поступки?!
Женщина не знала, что ответить дочери. В глубине души Елена Леонидовна считала предательницей именно Марьяну — ведь это она в своё время отбила у сестры перспективного столичного жениха. Ситуация зашла в тупик.
Когда Милана наконец пришла в себя и, лёжа под капельницей, захотела увидеть сестру, Марьяна зашла в палату. Она не ждала от сестры ничего, кроме новых упрёков. И не ошиблась. Но Миля даже не думала отпираться.
— Да, это я подлила тебе те капли! — с вызовом выкрикнула Милана бледными губами, когда Марьяна задала прямой вопрос. — А что мне оставалось делать?! Молча смотреть, как ты вышла замуж за моего мужчину и будешь жить с ним в роскоши на Липках?! За что, Марьяна?! Ты же знала, как сильно я его любила!
— Что я должна была сделать, по-твоему?! — сорвалась Марьяна, нависая над кроватью. — Отказаться от своего счастья ради твоих амбиций?! С какой это стати, Миля?! Пойми ты уже наконец своим глупым мозгом: насильно мил не будешь! Если Назар выбрал меня, значит, у него были на то причины! Ты не имеешь права лезть в нашу жизнь!
В сердцах Марьяна выбежала из палаты, громко хлопнув дверью так, что задрожало стекло. Нервы сдали окончательно. Она просто не выдержала этого потока токсичности. Самым обидным была позиция матери, которой, казалось, было совершенно наплевать на чувства старшей дочери.
После того как Милану выписали из больницы, Марьяна полностью оборвала все контакты. Она не общалась ни с сестрой, ни с матерью в течение долгих шести месяцев, вычеркнув их из своей жизни, словно их никогда и не существовало.
Обида Марьяны уже давно не была такой острой. Семейная жизнь с Назаром в уютной квартире на Липках захватила её с головой. Она была настолько счастлива рядом с любимым мужем, что все прошлые проблемы, скандалы и больничные драмы просто вылетели из памяти, как страшный сон. И так, наверное, продолжалось бы и дальше, если бы однажды прекрасным утром Марьяна не увидела на тесте две заветные полоски. Она была беременна.
Именно тогда в семье снова остро встал вопрос о том, стоит ли возобновлять общение с матерью и сестрой. Назар, узнав новость, вдруг предложил позвонить им, чем немало удивил жену.
— Мы же, кажется, давно договорились, что больше никогда не будем поднимать эту тему! — вскипела Марьяна, скрестив руки на груди. — Или ты хочешь, чтобы они теперь ещё и мне, беременной, начали нервы трепать и пакости делать? Назар, я тебя не понимаю. С какой стати мы должны им отчитываться о ребёнке? Вот когда рожу, тогда, может, и скажем. А может, и нет.
Она тяжело вздохнула, опустившись на диван.
— Мы столько времени живём без них, и всё просто замечательно. Никаких интриг, никаких истерик. Зачем всё портить? Или тебе твоё прошлое никак покоя не даёт?
Назар и сам не знал точного ответа на этот вопрос. Он просто подсознательно чувствовал, что появление ребёнка — это весомый повод постепенно наладить отношения с семьёй. В конце концов, прошло уже больше полугода, за это время многое могло измениться, много воды утекло в Днепре. Но Марьяна считала иначе, а Анна Петровна целиком и полностью поддерживала невестку.
— Вам всё это не нужно, сынок, — сокрушалась свекровь, наливая чай. — Ну вот объясни мне, зачем? Какая муха тебя укусила? Оставь ты всю эту грязную историю в прошлом. Живём без них — и слава Богу. Или в тебе снова проснулось нелепое чувство вины перед Милей за то, что ты тогда её бросил?
Отчасти мать смотрела как в воду, но Назар никогда бы не решился признаться в этом вслух. Споры продолжались, и Марьяна вряд ли когда-нибудь позвонила бы матери первой, если бы Елена Леонидовна не вышла на связь сама.
Когда на экране смартфона высветилось мамино имя, это стало для Марьяны полной неожиданностью.
— И что тебе нужно? — без лишних предисловий, сухо и сдержанно спросила Марьяна, с трудом заставив себя нажать зелёную кнопку.
Она не хотела брать трубку, но сердце ёкнуло: вдруг кто-то заболел или, не дай Бог, случилось что-то непоправимое. В жизни ведь всякое бывает. И каково же было безмерное удивление Марьяны, когда она услышала тихий, почти несмелый голос Елены Леонидовны. Мать звонила, чтобы… пригласить её на свадьбу Миланы.
— Миля выходит замуж?! — недоверчиво усмехнулась Марьяна, едва не выронив телефон. — А почему же она сама мне не позвонила?
— Побоялась, — печально вздохнула мать на другом конце провода. — Ты же сама прекрасно понимаешь, какие между вами сейчас отношения. А я решила, что будет совсем не по-людски, если мы не пригласим родную сестру. Тем более что Милана с Тарасом так горячо любят друг друга, ты себе просто не представляешь! Я так безмерно рада за неё… И ты порадуйся, доченька, прошу тебя.