Скорая помощь, мигая синими маячками, быстро увезла Милану в одну из центральных столичных больниц. Елена Леонидовна, едва живая от стресса, поехала вместе с дочерью, не находя себе места от тревоги. Она провела всю ночь на неудобном стуле у палаты, то и дело спрашивая врачей о состоянии девушки.
А вот Анне Петровне, которая осталась дома с молодожёнами, стало не по себе совсем по другой причине. Она не могла думать ни о чём, кроме того факта, что родная сестра собственноручно подмешала невестке в чай какую-то неизвестную гадость.
«Это же какой надо быть бессовестной!» — размышляла про себя свекровь, убирая со стола нетронутые праздничные закуски.
— Бедная моя Марьяночка, — тихо шептала женщина, моя посуду. — Что же с тобой могло бы случиться, если бы ты выпила тот напиток? А Милька… подлая девка, так тебе и надо! Мучайся теперь, негодница, получай по заслугам!
Конечно, ничего действительно непоправимого Анна Петровна Милане не желала, но и не злорадствовать просто не могла. Её возмущала сама мысль о том, что кто-то смог посягнуть на здоровье родной сестры прямо во время семейного праздника. Поэтому свекровь долго не решалась рассказать Марьяне о том, свидетелем чего она случайно стала.
Продолжение свадебного банкета было безнадёжно испорчено, чего, собственно говоря, и хотела изначально добиться Милана. Ей это удалось на все сто процентов. Только вот девушка даже в худших фантазиях не могла представить себе, что сама же попадёт в ловушку собственной подлости и проведёт эту ночь под капельницами.
По иронии судьбы, тот напиток, который выпила Милана, в каком-то смысле даже помог ей. Сильный препарат для очищения желудка, который она намеренно подготовила для сестры, заставил её организм мгновенно среагировать. Это спасло её от куда более серьёзных последствий переедания теми жирными ресторанными деликатесами, на которые она так жадно набросилась раньше.
Миля мечтала испортить молодожёнам первую брачную ночь, хотя, если быть откровенными, никакого сакрального смысла в ней давно уже не было. Марьяна и Назар уже несколько месяцев жили вместе в его киевской квартире. Что до свадьбы, что после неё — их быт и чувства были стабильными. Официальный статус просто закрепил их крепкие отношения, но никак не изменил сути.
Только под утро, когда над Киевом начало заниматься серое рассветное небо, а от Елены Леонидовны не было никаких новостей, Анна Петровна решилась на разговор. Она сварила крепкий кофе, пригласила невестку на кухню и, глядя ей прямо в глаза, рассказала о вчерашнем инциденте с подменёнными чашками.
Это признание повергло Марьяну в состояние абсолютного шока. Она отставила чашку, чувствуя, как дрожат руки.
— Что же это выходит? — едва слышно воскликнула Марьяна, моргая глазами. — Милана хотела навредить мне в день моей свадьбы? Вот это да… А как же она подлизывалась в той кофейне! Как умоляла простить, рассказывала про семейные узы! Я же почти поверила, что она готова костьми лечь, лишь бы наладить со мной отношения.
Она нервно провела рукой по волосам.
— А оно вон как обернулось. Всё-таки её чёрная зависть победила. Не смогла отказать себе в удовольствии отомстить мне!
— А я ей никогда не верила, — тяжело вздохнула Анна Петровна, погладив невестку по руке. — У неё же всё на лице написано. Какие там сестринские чувства, о чём вообще может идти речь? Она же тебя терпеть не может, и вряд ли за такой короткий срок её ненависть куда-то выветрилась. Лицемерка твоя Миля, вот что я скажу!
Свекровь достала с полки конфеты, пытаясь хоть немного подсластить горький разговор.
— Интересно только, что за мощную химию она тебе подсыпала, если столько времени из больницы нет никаких вестей. Наверное, что-то очень сильнодействующее. Да ну её к чёрту, главное, что ты цела. Ты бы матери позвонила, узнала, как там дела. А то я уже начинаю волноваться.
— Да какая теперь разница! — отмахнулась Марьяна, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Если бы вы не заметили этого и не поменяли чашки, то сейчас бы в реанимации лежала я, а не она! Ну хорошо, ничего… Пусть только придёт в себя. Я ей такое устрою, я ей всё в глаза скажу!
Ещё ни разу в жизни Марьяна не испытывала такой жгучей, концентрированной злости. И это было вполне естественно. Сестра, которую она приняла с открытым сердцем после всех ссор, оказалась настолько подлой, наглой и беспринципной особой. У неё даже рука не дрогнула, когда она капала ту гадость.
Марьяне не терпелось рассказать матери о выходках её «идеальной» Милочки. Она буквально считала минуты до того момента, когда Елена Леонидовна наконец выйдет на связь. Марьяна собиралась сразу же вызвать такси, поехать в больницу и устроить им обеим жёсткий разговор. После этого жуткого инцидента она приняла для себя окончательное и бесповоротное решение.
Больше Марьяна никогда близко не подпустит к себе и своей новой семье ни сестру, которая принимает доброту за слабость, ни мать, которая слепо ей потакает.
— Всё, с меня довольно, — твёрдо заявила она Назару, когда он проснулся, и она поделилась с ним всеми утренними новостями. — Не хватало ещё, чтобы она потом снова что-нибудь выкинула! Это какое-то издевательство, ей-богу. Больше не позволю им даже приближаться к нашему дому. Пусть живут своей жизнью.
Назар был полностью согласен с женой. В глубине души он чувствовал и свою вину за случившееся. Казалось бы, при чём тут он? Просто полюбил другую девушку и захотел связать с ней жизнь. Но если бы тогда, в самом начале, он честно и по-мужски расставил все точки над «и» с Миланой, возможно, таких тяжёлых последствий удалось бы избежать.