Денис вошёл в зал так, как обычно заходят люди, уверенные, что им принадлежит этот мир.
Мужчина лет сорока с лишним. Дорогая, идеально отглаженная рубашка, аккуратно зачёсанные назад волосы, швейцарские часы на запястье. Под мышкой он держал массивную кожаную папку с документами. От него веяло той лёгкой, отрепетированной самоуверенностью человека, который не раз прокручивал эту сцену перед зеркалом.
Он убедил себя, что это просто «семейный бизнес». Он искренне верил в собственную ложь: что на самом деле делает это ради блага тётки. Что Елена Максимовна стареет. Что большой дом в пригороде — слишком тяжёлая ноша для неё. Что он просто действует как прагматичный, современный мужчина, решая проблему до того, как она станет критической.
Он по-хозяйски окинул взглядом кафе. Нашёл глазами Елену Максимовну. И вдруг будто врезался в невидимую стену. Замер на месте.
Шестеро крепких байкеров. Один большой угловой стол. И его пожилая тётка сидит в самом центре этой компании. Перед ней стоит высокий стакан с молочным коктейлем, и она искренне смеётся над какой-то шуткой молодого парня с редкой бородой.
Но Денис был профессиональным переговорщиком. Он быстро взял себя в руки. Выдохнул, натянул на лицо свою фирменную, заученную улыбку и уверенным шагом подошёл к столику.
— Тётя Лена! А я и не знал, что у вас сегодня компания, — сказал он.
Он посмотрел на байкеров с тем специфическим выражением лица, которое должно было казаться вежливым, но на самом деле балансировало где-то между брезгливостью и лёгкой тревогой.
— О, да это просто семейные посиделки, — бодро и тепло ответила Елена Максимовна.
А потом она сделала то, от чего у Дениса едва не дёрнулся глаз: она ласково похлопала Богдана «Медведя» по массивному предплечью. Именно так, как мать с гордостью касается своего любимого сына.
— Ты же помнишь нашего Богдана, Денис, не так ли?
Богдан медленно протянул свою огромную руку через стол. Хватка у него, как сразу же почувствовал Денис на собственных костях, была просто стальной.
— Приятно наконец познакомиться лично, — прогремел низкий голос Богдана. — Мама так много о тебе рассказывала.
Слово «мама» тяжело повисло в воздухе над столиком. Остальные пятеро байкеров молча наблюдали за Денисом. Так опытные водители смотрят на препятствие на дороге, которое уже поняли и знают, как преодолеть. Тихо. Спокойно. Непоколебимо.
Денис попытался перехватить инициативу. Он отодвинул стул и сел напротив них. Положил свою кожаную папку на стол. Он совсем не планировал свидетелей для этой встречи. И уж точно не планировал ТАКИХ свидетелей.
Он привык контролировать пространство вокруг себя: залы заседаний, офисные переговорные, семейные ужины, кабинеты врачей, которых сам же и подкупал. Но он совершенно не привык сидеть за одним столом с мужчинами, которым было глубоко наплевать, сколько тысяч долларов стоят его часы.
— Мне нужно буквально несколько минут с тётей Леной, — его голос стал ниже, деловым и сухим. — Надо просмотреть некоторые бумаги. Это сугубо частное семейное дело, господа.
— Конечно, — спокойно кивнул Богдан. — А что за бумаги?
— Я же сказал, это частное семейное дело.
— Так мы и есть семья, — отозвался Толик «Шторм» с другого конца стола.
Он сказал это с широкой, дружелюбной улыбкой. Очень буднично. Словно констатировал самый очевидный факт во Вселенной.
Денис перевёл взгляд с одного лица на другое. Потом посмотрел на тётку. Елена Максимовна смотрела на него своими ясными, острыми глазами, в которых больше не было ни капли страха. И впервые за много месяцев на лице Дениса промелькнуло что-то другое. Что-то, совсем не похожее на самоуверенность.
Он попробовал ещё раз. Слегка подвинул папку ближе к тётке. Начал быстро говорить о вчерашнем визите к врачу. Использовал красивые, сложные формулировки: «рутинная оптимизация активов», «превентивная опека», «генеральная доверенность исключительно в ваших интересах, чтобы защитить имущество от мошенников».
— А как фамилия того врача? — неожиданно перебил его Богдан.
— Присутствовал ли нотариус или независимый юрист со стороны Елены Максимовны во время осмотра? — подхватил Толик.
Седой дядя Валера, который до этого почти всё время молчал, слегка наклонился вперёд и очень спокойно, вкрадчиво спросил:
— А какую именно клинику или государственное учреждение представляет этот ваш специалист?
Когда Денис, нервно сглотнув, ответил, что не понимает, какое это имеет значение, Валера смотрел на него долгую, тяжёлую секунду, прежде чем сказать:
— А я думаю, что имеет.
Эти мужчины в кожанках не были дипломированными адвокатами. Но они задавали вопросы так, как задают их люди, которые годами учились читать других. Люди, которые за версту чуют запах лжи. Каждый их вопрос был спокойным. Каждый был максимально конкретным. И каждый падал на стол, как тяжёлый камень в тихую воду, пуская круги, которые невозможно было игнорировать.
Идеальный сценарий Дениса трещал по швам и расползался на нитки прямо у него на глазах.
— Любой вопрос, который касается моей матери, — сказал Богдан, медленно опуская свою чашку на блюдце, — касается меня.