Командир спецназа осторожно двинулся вперед. Он крепко держал Максима на прицеле своего автомата, пока его бойцы разбегались по вагону, чтобы зафиксировать Станислава, Тараса и Романа.
— Держите руки там, где я их вижу, господин, — жестко приказал командир, его глаза нервно метнулись к массивной немецкой овчарке, спокойно сидевшей рядом с Максимом. — Контролируйте свою собаку!
— Он боевой служебный пес. Он не пошевелится без моей команды, — ровно ответил спецназовец. — Эти люди сорвали стоп-кран. Они пытались осуществить силовое изъятие украденных данных.
Пока полиция заполняла вагон, надевая наручники на окровавленных наемников и начиная долгий процесс эвакуации перепуганных пассажиров, по проходу к Кристине поспешил парамедик.
— Девушка, вы ранены? — спросил врач, светя ей в глаза медицинским фонариком.
— Я в порядке… — голос Кристины дрожал, но звучал четко. — Только спина. Я не могу долго стоять.
— Мы сейчас принесем жесткие носилки и вынесем вас, — заверил ее парамедик, вызывая подмогу по рации.
Пока ее готовили к эвакуации, Кристина подняла глаза. Максим был окружен тяжеловооруженными бойцами КОРДа. Он спокойно передавал свое удостоверение и изъятый накопитель корпорации «Эгида-Пром» агенту госбезопасности, который только что прибыл на место. Несмотря на весь хаос и допросы, которые его ждали, Максим повернул голову.
Его холодные серые глаза встретились с ее взглядом сквозь толпу людей в форме. Он коротко, с глубоким уважением, кивнул ей. Рядом с ним гордо и прямо сидел Тайфун. Зонарная овчарка тихо фыркнула, ее янтарные глаза в последний раз остановились на Кристине. Потом Максим дал команду «Рядом», и боевой пес растворился в море мигающих синих и красных огней.
Люминесцентные лампы в комнате для допросов Главного управления спецслужб в Киеве гудели с раздражающей, неумолимой частотой. Кристина сидела, завернутая в грубое серое термоодеяло. На металлическом столе перед ней стояла чашка нетронутого, уже остывшего кофе.
Прошло девять часов с тех пор, как спецназ полиции штурмовал «Интерсити». Девять часов парамедиков, мигающих маячков, тактических отчетов и, наконец, беспрерывных допросов. Следователь Тарас Стерненко, мужчина, чье лицо, казалось, навсегда хранило отпечаток хронической усталости, бросил на стол толстую картонную папку.
— Кристина, мне нужно, чтобы вы осознали всю серьезность этой ситуации, — сказал Стерненко, наклоняясь вперед. — Накопитель, изъятый из вашего левого фиксатора, содержал прототип квантового алгоритма наведения. Он был разработан корпорацией «Эгида-Пром» по секретному контракту Государственного оборонного бюро. Нападавшие в поезде — Станислав, Роман и Тарас — это высокооплачиваемые, смертоносные корпоративные наемники. Они не нападают на случайных девушек с инвалидностью просто так. Они делают это только тогда, когда «мул» точно знает, что именно он перевозит.
— Я же вам говорила, — голос девушки был хриплым и смертельно усталым, но в нем появился новый стальной стержень. — Я ездила к своему ортопеду, доктору Юрию Авраменко, на плановую калибровку шарниров. Он забрал фиксаторы в свою лабораторию. Я пила зеленый чай в комнате ожидания! Я ничего не знала!
Следователь потер виски.
— Доктор Авраменко — очень уважаемый хирург с частной практикой на Печерске. Это огромный скачок — обвинять его в государственной измене и корпоративном шпионаже только на основании слов перепуганной пассажирки поезда.
Прежде чем Кристина смогла собраться с силами, чтобы снова защитить себя, тяжелая металлическая дверь комнаты для допросов открылась.
Вошел Максим Коваль. Он снял свою оливковую тактическую куртку и теперь был одет в простую черную футболку, которая совсем не скрывала сухих, твердых мышц и сетки старых шрамов на предплечьях. Тайфуна с ним не было — пес, вероятнее всего, отдыхал в специальном кинологическом транспорте внизу. За спиной Максима стоял пожилой мужчина в дорогом угольно-сером костюме. На его бейдже светился уровень допуска, недосягаемый для следователя Стерненко.
— Девушка говорит правду, Стерненко, — резко сказал пожилой мужчина. — Отбой.
Следователь мгновенно поднялся, вытянувшись.
— Господин генерал, мы просто устанавливали хронологию событий…
— Хронология уже установлена, — перебил его Максим, впившись ледяным взглядом в следователя. — Я лично достал накопитель из кастомного тайника в ее титановой стойке. Тайника, который требовал специализированных фрезерных инструментов. Инструментов, которые вы сейчас найдете в частной лаборатории доктора Авраменко. Кристина — жертва эксплуатации, а не соучастница. Если вы предъявите ей обвинение или хотя бы сольете ее имя прессе, вы будете отвечать перед Министерством обороны.
Максим перевел взгляд на Кристину. Смертельный лед в его глазах мгновенно растаял, сменившись удивительно теплой заботой.
— Вы как, держитесь?
— Я хочу домой, — прошептала девушка, плотнее кутаясь в термоодеяло. — Я просто хочу вернуться во Львов.
— Вернетесь, — тихо пообещал Максим.
Пока Кристине наконец позволили поспать на кушетке в безопасном блоке, шестерни правосудия, смазанные разведывательными связями Максима, начали вращаться с ужасающей скоростью.
В 4:30 утра, в элитном районе Печерска, доктор Юрий Авраменко лихорадочно запихивал пачки евро и зашифрованные жесткие диски в кожаную спортивную сумку. Его роскошный пентхаус с видом на Днепр был погружен во тьму. Единственным источником света было механическое сияние мощного шредера в углу кабинета, который без остановки уничтожал документы.
Авраменко обильно потел, его руки дрожали. Полчаса назад он получил зашифрованное сообщение с одноразового телефона: «Изъятие в поезде провалилось. Вмешались ССО. Жги все. Беги».
Он застегнул массивную сумку. Его мозг лихорадочно работал. Он был так самоуверен, так свято верил в собственную гениальность. Несколько лет назад врач осознал: его пациенты с инвалидностью, использующие сложные металлические протезы и ортезы, являются идеальными «невидимыми мулами». Службы безопасности на вокзалах и в аэропортах почти никогда не проверяли медицинское оборудование тщательно, опасаясь исков за дискриминацию. Иностранная подставная компания заплатила Авраменко семизначную сумму за то, чтобы он выдолбил фиксатор Кристины и спрятал там военный алгоритм. Все должно было пройти идеально.
Врач закинул тяжелую сумку на плечо и потянулся к латунной ручке двери. Но прежде чем его пальцы коснулись металла, тяжелая дубовая дверь взорвалась внутрь дождем щепок и гипсокартона.
Стальной таран, который держал боец спецназа спецслужб, просто выбил ее с петель. Прежде чем Авраменко успел хотя бы закричать, три лазерных целеуказателя разрисовали его грудь жуткой сеткой рубиново-красных точек. Тяжеловооруженные бойцы заполнили комнату, их ботинки хрустели по уничтоженным документам.
— Служба безопасности! Руки на виду! Брось сумку! — проревел командир сквозь звон в ушах после штурма.
Авраменко выпустил сумку так, словно она была радиоактивной. Он рухнул на колени, заложив руки за голову, и неконтролируемо зарыдал. Уважаемый столичный хирург, человек, игравший в Бога жизнями и телами своих самых уязвимых пациентов, превратился в жалкое, скулящее существо на полу собственного кабинета.
Из темного коридора в комнату вошел следователь Стерненко. Он скользнул взглядом по изрезанным бумагам и набитой сумке, а затем посмотрел вниз на врача.
— Доктор Авраменко, — голос следователя сочился абсолютным отвращением. — Вы арестованы за государственную измену, корпоративный шпионаж и создание угрозы жизни гражданского лица. Вы имеете право хранить молчание. И я очень советую вам им воспользоваться.
Новости об этом аресте попадут в эфир лишь через три дня. СМИ подадут это как сложное финансовое преступление — масштабную схему мошенничества с медицинским страхованием. Военный накопитель, наемники в поезде, участие бывшего спецназовца и его боевого пса — все это останется глубоко засекреченным в архивах Министерства обороны. А имя Кристины Романюк никогда не появится ни в одном официальном документе.
Прошло шесть месяцев после инцидента в темном лесу на границе областей. Жесткая, удушливая столичная жара сменилась прохладной, невероятно яркой осенью.
Деревья в Стрыйском парке Львова покрылись роскошными оттенками выжженного оранжевого и багрянца, идеально гармонируя с теплым шерстяным пальто Кристины. Ритмичное постукивание ее костылей по брусчатке все еще звучало, но звук изменился. Он стал легче, более упругим.
После ареста доктора Авраменко государство тихо и без лишней огласки выплатило Кристине компенсацию через анонимный фонд помощи пострадавшим. Имея эти средства, девушка обратилась к лучшим биомедицинским инженерам Национального политехнического университета. Для нее создали совершенно новые фиксаторы — не из тяжелого титана, а из сверхлегкой 3D-печатной карбон-кевларовой матрицы. Новое оборудование весило в разы меньше, что значительно уменьшило агонизирующие спазмы в ее спине. А главное — эти фиксаторы принадлежали только ей и не имели никаких секретов.
Кристина остановилась у пруда с лебедями. Она тяжело оперлась на костыли, чтобы снять нагрузку с поясницы, и выпустила длинное облачко пара в прохладный воздух. Да, она стала физически сильнее. Но психологические шрамы того дня все еще давали о себе знать. Она до сих пор ловила себя на том, что сканирует толпу, выискивая взглядом мужчин в синих костюмах, мертвые глаза и скрытое оружие. Травма от осознания того, как легко ее сделали мишенью из-за ее инвалидности, была тяжелым грузом.
— Со временем становится легче, знаете.