Собака мгновенно отпустила изувеченную руку и отступила на шаг. Ее янтарные глаза ни на миг не отрывались от горла Миллера. Максим достал еще одну пластиковую стяжку и жестко зафиксировал запястья Станислава за его спиной.
Угроза была нейтрализована. Вагон был в безопасности.
Тишина опустилась на экспресс, нарушаемая лишь звуками облегченного плача пассажиров и тяжелым, ритмичным дыханием немецкой овчарки. Максим выпрямился, его грудь тяжело вздымалась. Он посмотрел вниз на Станислава, который жадно хватал ртом воздух, побледнев от шока.
— Корпорации «Эгида-Пром» стоило бы нанимать подрядчиков получше, — холодно процедил Максим.
Он развернулся и пошел назад по проходу, пока слепящий стробоскоп наконец автоматически не выключился. Спецназовец снова опустился на колено рядом с Кристиной. Девушку неконтролируемо трясло, ее глаза были широко распахнуты от смеси первобытного ужаса и благоговения.
— Все закончилось, — мягко сказал Максим, и его грубая рука осторожно легла на ее дрожащее плечо. — Вы в безопасности, Кристина. Больше вас никто не тронет.
Адреналин наконец начал отступать, оставляя после себя глубокое, ноющее изнеможение и ужасающее осознание собственной уязвимости. Кристина посмотрела на свой левый фиксатор — массивную конструкцию из титана и карбона, которой она доверяла годами, потому что та дарила ей мобильность. Доктор Авраменко, человек, которому она безгранично доверяла, специалист, которого она посещала полдесятилетия, просто выдолбил его изнутри. Он превратил ее в ходячий сейф для украденных секретов.
— Он улыбался мне… — прошептала Кристина, и ее голос сорвался. — Доктор Авраменко. Он улыбался и говорил, что усиливает шарниры, чтобы мне было не так больно. Он даже угостил меня кофе, пока я ждала…
Челюсть Максима свело. Он видел худшие проявления человеческой натуры в зонах боевых действий по всему миру. Но этот холодный, просчитанный до мелочей акт предательства медика, использовавшего беззащитную пациентку, вызвал у него абсолютное отвращение.
— Люди, которые продают такие секреты, не видят в нас живых людей, Кристина. Они видят логистику. Они видят системы доставки, — тихо сказал он. Максим достал из своего тактического жилета специализированный мультитул. — Мне нужно вытащить этот накопитель из вашего фиксатора до того, как сюда ворвется полиция. Если спецслужбы найдут его на вас, они неделями будут держать вас в комнате для допросов, пытаясь доказать, что вы не были соучастницей. Нам нужно изолировать улику.
Кристина лихорадочно закивала.
— Сделайте это. Пожалуйста, просто вытащите это из меня!
Максим сел на пол. Тайфун подошел ближе и снова положил свой тяжелый подбородок на ее здоровое колено, обеспечивая то стабильное, ритмичное давление, которое помогало ей держаться за реальность.
Спецназовец внимательно осмотрел усиленную титановую стойку на внешней стороне ее голени. Используя микроскопический светодиодный фонарик на своем мультитуле, он нашел линию шва. Это была гениальная работа. Стойка выглядела абсолютно цельной, но под слоем косметического резинового покрытия скрывался крошечный винт.
Отработанными, точными движениями Максим соскреб резину и вставил тонкую отвертку. Три быстрых оборота — и небольшая металлическая панель отскочила с тихим щелчком. Внутри полости, завернутый в антистатическую пену, лежал гладкий черный металлический флеш-накопитель. На нем не было никаких коммерческих логотипов, только выгравированный лазером серийный код и выцветшая красная эмблема «Государственного оборонного бюро», которую Максим узнал мгновенно.
Кончиком ножа он подцепил флешку и поднял ее. Она была невероятно крошечной, но едва не стоила Кристине жизни.
— Военный уровень шифрования, — пробормотал Максим, заворачивая накопитель в кусок ткани и пряча его в надежный карман на молнии своего жилета. — Я передам его напрямую федеральным агентам, когда они начнут штурм. И я позабочусь, чтобы они знали: вы — лишь невольная жертва. Вашего имени не будет в отчетах как имени подозреваемой, обещаю.
— Спасибо вам… — выдавила Кристина, наконец позволив себе откинуться на спинку сиденья. — Я даже не знаю, как начать вас благодарить. Вас и… Тайфуна.
— Он хорошо разбирается в людях, — Максим позволил себе редкую, едва заметную, но искреннюю улыбку. — Он понял, что вам нужна защита.
Вдруг из передней части поезда донесся тяжелый приглушенный звук гидравлических ножниц. Пассажиры мгновенно замолчали. Синие и красные проблесковые маячки начали отражаться на грязных стволах деревьев за разбитыми окнами.
— Это спецназ полиции, — громко объявил Максим, чтобы услышал весь вагон. — Слушайте меня все! Полиция начинает штурм. Держите руки на виду. Никаких резких движений! У нас трое обезвреженных нападавших на полу. Дайте полиции сделать свою работу.
Мощный прожектор разрезал темноту тамбура, ослепив переднюю половину вагона. Тяжеловооруженные фигуры в темном тактическом снаряжении с автоматами посыпались внутрь.
— КОРД! Руки вверх! Никому не двигаться! — проревел командир группы, сканируя пространство светом подствольного фонаря.
Максим не паниковал. Он прекрасно понимал смертельную опасность динамического штурма. Он медленно поднялся, держа руки широко раскрытыми на уровне плеч. Он намеренно встал чуть впереди Тайфуна, закрывая собаку от нервных пальцев на спусковых крючках.
— Свой! — крикнул Максим, используя универсальный военный термин. — Я ветеран Сил специальных операций. Я вооружен, мое оружие в кобуре на правом бедре. Один нападавший нейтрализован в тамбуре, двое — в проходе. Угроза ликвидирована.