И именно в эту критическую секунду роли кардинально поменялись. Опасный психопат, агрессивный убийца, каким его считал директор, бесследно исчез. На его месте мгновенно появился хладнокровный, идеально обученный профессионал. Тор плотно прижался своим твёрдым боком к правой ноге Максима — жёстко, непрерывно передавая направление движения всем своим телом.
Они двинулись сквозь густой чёрный дым. Максим был абсолютно слеп в этой дымовой завесе, но теперь ему и не нужны были глаза. Он чувствовал Тора. Бельгийская овчарка уверенно лавировала между обломками. Вдруг пёс резко и сильно толкнул Максима бедром вправо, заставляя сделать шаг в сторону — и через миг на то самое место, где ветеран стоял долю секунды назад, с грохотом рухнул огромный кусок горящего пластикового кабель-канала.
— Хороший пёс… — тяжело дыша, шептал Максим. — Работаем, брат, работаем.
Это было не просто слепое везение или инстинкт выживания животного. Это была безупречная, синхронная работа элитной штурмовой собаки в паре со своим человеком. Тор технично прижимал Максима ближе к стенам, где уровень дыма был чуть меньше, и силой собственного тела отталкивал его от горящих препятствий на полу.
Морозный, свежий осенний воздух ударил в лицо внезапно, как спасение. Тор буквально вытолкнул Максима через боковой эвакуационный выход прямо на холодные газоны внутреннего двора. Они вдвоём тяжело рухнули на мокрую траву — чёрные от липкой сажи, обессиленные, беспрерывно кашляя и жадно хватая ртом спасительный кислород.
Но Тор даже сейчас не отбежал в сторону, чтобы отдохнуть. Он мгновенно вскочил на лапы и встал прямо над Максимом, широко расставив конечности. Пёс грозно оскалился и громко, предупреждающе зарычал в сторону спасателей в оранжевых боёвках, которые уже бежали к ним с медицинскими аптечками. Малинуа всё ещё был на боевом задании. Он охранял своего.
Тор стоял над Максимом, широко расставив напряжённые лапы, и грозно, низко, почти утробно рычал в сторону спасателей ГСЧС, которые уже бежали к ним в своих ярких оранжевых боёвках. Для контуженного малинуа, чьё сознание всё ещё находилось в режиме боя, эти люди вовсе не были спасителями. Это были чужаки, которые быстро и опасно приближались к его единственному человеку.
— Медика сюда! Срочно кислород! — громко кричал кто-то из спасателей, перекрывая треск пламени и постоянный шум раций.
Тор предупреждающе, с жутким звуком клацнул зубами прямо в воздухе, чётко показывая, что следующий шаг станет роковым для любого смельчака.
— Не подходите к нам! — резко прохрипел Максим, тяжело поднимая почерневшую от сажи руку. — Стойте! Он никого не подпустит!
Слепой ветеран медленно нащупал густую, пропахшую токсичным дымом шерсть на загривке овчарки. Его собственные руки мелко дрожали от чудовищного перенапряжения и нехватки кислорода, но голос прозвучал неожиданно твёрдо. Властно, как на передовой.
— Тихо, воин. Свои. Тор, свои.
Это единственное, короткое армейское слово — «свои» — сработало как идеальный предохранитель в сложном механизме. Тор не расслабился полностью, его мышцы всё ещё оставались натянутыми стальными струнами, но страшное рычание постепенно стихло. Он медленно опустил свою большую голову, осторожно тычась мокрым, горячим носом в грязную щёку Максима, тщательно проверяя, дышит ли тот.
Молодой парамедик очень осторожно, без резких движений приблизился сбоку.
— Мужчина, вам нужно немедленно наложить кислородную маску. Вы критически надышались пластиком, возможен отёк.
На этот раз Тор лишь внимательно, исподлобья следил за руками врача в синих перчатках, не сводя с него своих чёрных, невероятно умных глаз. Он жёстко контролировал каждое движение чужака, готовый в любую секунду перехватить руку, если она вдруг причинит боль его человеку.
Оксана подбежала следом, размазывая чёрную сажу по мокрому от слёз, бледному лицу.
— Максим! Боже, живой…
Она бессильно рухнула на колени прямо на мокрую осеннюю траву рядом с ними. Тор едва слышно, предупреждающе буркнул, но всё же позволил девушке коснуться плеча Максима.
— Я никогда в жизни такого не видела, — потрясённо прошептала она, глядя на чёрного пса со смесью ужаса и восхищения. — Он же был настоящим монстром. А сейчас… посмотрите, он работает как идеальный охранник.
— Он не просто работает, Оксана, — Максим тяжело закашлялся, прижимая к лицу прозрачную кислородную маску. — Он надёжно держит наш периметр.
Вдруг над ними нависла массивная тень. Полковник Лысенко. Форменный мундир директора центра был расстёгнут, галстук сбился набок, а лицо стало багровым от пережитого гнева и стресса.
— Ковальчук! — рявкнул он так, что несколько спасателей обернулись. — Ты хоть немного своим мозгом понимаешь, что ты только что натворил?! Ты мог там заживо сгореть! Ты самовольно, нагло вошёл в красную зону опасности, грубо нарушил абсолютно все возможные инструкции и правила безопасности! Ты…
Он неожиданно замолчал на полуслове. Тор медленно, очень спокойно поднял голову и посмотрел прямо в глаза разъярённому директору. В этом взгляде хищника больше не было ни истерики, ни животного страха. Это был холодный, тяжёлый, оценивающий взгляд закалённого бойца, который без слов говорит: «Только попробуй его у меня забрать. Просто попробуй».
Лысенко запнулся, моргнув глазами.
— Господин полковник, разрешите, — неожиданно вмешался старший кинолог Пётр, который стоял рядом, осторожно держась за обожжённую руку. — Я своими глазами видел, как они выходили из горящего блока. Собака буквально вела его сквозь огонь. Она отталкивала его от препятствий, закрывала собой от падающего пластика. Я больше двадцати лет в кинологии, Николай Петрович, но клянусь, такого уровня контакта я не видел даже у лучших пар, которые тренируются годами!