— Последние несколько месяцев. Началось с криков, придирок. А вчера… вчера он запер его в комнате и ударил, потому что Матвей отказался называть его отцом.
Тарас положил тяжёлую руку на плечо командира. Этот простой, братский жест помог Максиму удержать контроль над эмоциями, которые едва не разорвали его изнутри.
— Елена, послушай меня очень внимательно, — Максим говорил размеренно, глядя ей прямо в глаза. — Ты сможешь забрать мальчика из школы раньше?
— Нет, — покачала она головой. — Денис предупредил директора. Забрать могут только он или его люди. Они контролируют каждый мой шаг.
— До которого часа уроки?
— До трёх.
— Где сейчас твой муж?
— Уехал на какую-то встречу ещё на рассвете. Максим, ты правда можешь нас отсюда вытащить?
— Я сделаю гораздо больше, — ответил он спокойно. — Я сделаю так, что эта нечисть больше никогда не приблизится к вам.
Вернувшись к машинам, группа собралась вокруг экрана Назара.
— Есть интересные новости с неба, — сообщил специалист по киберразведке. — Я проследил за тем седаном и перехватил их радиочастоты. В промзоне за городом есть большой закрытый ангар. По документам — склады агротехники. Но движение там такое, будто это логистический хаб. Туда-сюда снуют микроавтобусы. Похоже, сегодня у них отгрузка крупной партии теневого товара.
— Значит, мы ударим по их кошельку и по их гордости одновременно, — резюмировал Максим, обводя взглядом своих людей. — План такой. Сначала едем в школу. Я лично забираю Матвея. После этого мы начинаем разбирать империю Соболя на молекулы. Документируем всё, собираем железобетонную доказательную базу. Но если они попробуют действовать силой…
— Тогда они узнают, почему нас называют элитой ССО, — мрачно закончил Остап.
Боярский лицей был большим современным зданием, окружённым спортивными площадками и аккуратно подстриженными кустами. Максим вошёл в главный корпус около двух часов дня. Он был один, одетый в обычную гражданскую одежду: тёмные джинсы, флисовую кофту и тактическую куртку без каких-либо шевронов. С виду — обычный отец, пришедший за сыном. Однако его походка и внимательный взгляд выдавали человека, привыкшего контролировать каждый миллиметр пространства вокруг себя.
— Чем могу помочь? — вежливо спросила секретарь, приятная женщина лет пятидесяти, отрываясь от монитора.
— Я Максим Захарченко. Отец Матвея Захарченко из второго класса. Мне нужно забрать его раньше. Семейные обстоятельства.
Пальцы женщины быстро забегали по клавиатуре. Она внимательно посмотрела на экран, а потом обеспокоенно нахмурилась.
— Мне очень жаль, господин Захарченко, но вас нет в списке лиц, которым разрешено забирать ребёнка. Там указана только мама Матвея и… — она замялась, смущаясь, — и господин Крупка.
— Я его родной отец. У нас совместная опека по решению суда, — ровным тоном ответил Максим.
— Я всё понимаю, но мы обязаны строго соблюдать инструкции. Если мама Матвея позвонит и подтвердит, тогда, возможно…
Максим слегка наклонился над столом. Его голос звучал тихо, но в нём звенела такая ледяная сталь, что женщина невольно отшатнулась, вжавшись в спинку кресла.
— Мадам, вчера мой сын позвонил мне и сказал, что отчим над ним издевается. Я приехал с передовой, чтобы защитить своего ребёнка. Вы можете вызвать полицию, если хотите — я даже буду вам за это благодарен. Но я не выйду из этого здания без своего сына.
Лицо секретаря побледнело. Она и сама видела, каким подавленным в последнее время был мальчик.
— Позвольте, я позову директора, — едва слышно сказала она и поспешно скрылась за дверью соседнего кабинета.