Директор лицея, Людмила Петровна, оказалась женщиной строгой и принципиальной. Она отдала образованию почти сорок лет своей жизни. Внимательно выслушав Максима, она проверила его военный билет и паспорт, подтверждавшие его личность.
— Я отдам вам Матвея, — сказала она твёрдо, снимая очки. — Я сама видела синяки на его руках две недели назад. Мы обращались в службу по делам детей, но господин Крупка… имеет определённое влияние в городе. Наше заявление просто проигнорировали.
— Я и не ждал от вас другого, — с благодарностью кивнул Максим. — Спасибо за вашу смелость.
— Я прямо сейчас звоню в ювенальную превенцию и в областное управление. Эта ситуация зашла слишком далеко, чтобы местные «князьки» и дальше затыкали нам рты, — добавила директор, решительно поднимая трубку.
Через двадцать минут прозвенел звонок, и Матвей вышел из своего класса. Увидев отца в коридоре, он замер на секунду, не веря собственным глазам. А потом бросился к нему со всех ног, уронив рюкзак прямо на пол. Максим подхватил сына на руки, крепко прижал к себе и почувствовал, как маленькое тельце бьёт сильная, неконтролируемая дрожь.
— Ты приехал… — прошептал мальчик в отцовское плечо, вдыхая знакомый запах.
— Всегда, сынок. Я же обещал, что всегда приеду, — тихо ответил Максим, пряча лицо в детских волосах.
Когда они шли к внедорожнику, где их ждал Тарас, Максим незаметно осмотрел сына. Под задранным рукавом школьной рубашки виднелась свежая гематома. Ярость снова вспыхнула в груди Максима жгучей волной, но он сохранил абсолютно спокойный, ласковый голос.
— Теперь ты в полной безопасности, — сказал он Матвею, усаживая его на заднее сиденье. — Больше никто и никогда тебя не обидит.
Они поехали в загородный экокомплекс «Уютный бор», спрятанный глубоко в лесу. Антон заранее арендовал для них четыре смежных номера в самом удалённом коттедже, превратив их в импровизированный оперативный штаб. Там уже было развёрнуто оборудование для защищённой связи и запасены продукты на несколько дней автономного пребывания.
Матвей сидел на большой кровати и с огромным аппетитом ел горячую пиццу, пока крепкий Игорь показывал ему на телефоне смешные видео со своей фронтовой собакой. Мальчик впервые за много дней искренне смеялся. Максим тем временем вышел на террасу, где Назар и Остап склонились над мониторами.
— Полковник Карпенко только что получил звонок от Крупки, — доложил Назар, продолжавший мониторить перехваченные частоты. — Директор школы подняла шум. Крупка в бешенстве. Карпенко отправляет патруль к дому Елены, чтобы проверить, не появился ли ты там.
— Отлично, — кивнул Максим. — Пусть делают свою работу и тратят ресурсы впустую. Мы держимся в тени. Но я хочу иметь полную визуальную картину по тем складам сегодня ночью. Кто приезжает, что грузят, кто отдаёт приказы.
Той ночью Максим и Остап лично отправились на разведку. Склады агротехники, которые контролировал Соболь, располагались на окраине промзоны, окружённые высоким бетонным забором с колючей проволокой. Подходы контролировались камерами, но это были стандартные коммерческие модели с очевидными «слепыми зонами», которые разведчики обошли без всякого труда.
Они двигались в темноте бесшумно, словно тени. Заняв высокую точку на крыше заброшенной котельной в пятидесяти метрах от периметра, бойцы начали наблюдение через тепловизоры и оптику ночного видения.
— Вижу шестерых внутри периметра, — едва слышно прошептал Остап. — Активное движение у грузовой рампы. Пакуют какие-то массивные деревянные ящики. Похоже на партию нелегального янтаря и контрабандной электроники, о которой говорил Назар.
— Чёрный товар готовят к отправке на границу, — подтвердил Максим, фиксируя номера микроавтобусов на камеру с мощным объективом.
Пока они наблюдали, на территорию въехали три автомобиля: премиальный внедорожник, чёрный седан и старый пикап сопровождения. Из машин вышли крепкие люди, а из внедорожника неторопливо выбрался сам Денис Крупка.
Максим тщательно изучал его досье, но увидеть этого человека вживую было совсем другим. Крупка был высоким, самодовольным, в дорогой брендовой одежде. Он раздавал приказы с наглостью человека, считавшего себя хозяином жизни. Это был тот самый мерзавец, который бил его сына.
— Держи себя в руках, командир, — шёпотом предупредил Остап, почувствовав, как тело Максима напряглось, словно сжатая пружина.
Они вели наблюдение ещё почти два часа, скрупулёзно документируя всё на видео. Организация процесса на складе была профессиональной: чёткое распределение груза, серьёзная вооружённая охрана. Это была настоящая мафиозная структура.
Когда разведчики уже готовились к отходу, телефон Максима завибрировал коротким сигналом. Сообщение от Назара: «Внимание. Две машины быстро приближаются к вашему квадрату. Похоже, они засекли тепловой след или запеленговали сигнал. Отходите немедленно».
Спецназовцы мгновенно растворились в ночном лесу. Они добрались до своей спрятанной машины как раз в тот момент, когда фары неизвестных внедорожников хищно осветили грунтовую дорогу позади них. Кто-то из охраны Крупки почувствовал, что за базой следят.
— Они начинают нервничать, — заметил Остап, когда они окольными путями выезжали на безопасную трассу.
— Это их конец. Нервные люди совершают роковые ошибки, — холодно отрезал Максим.
Он смотрел на дорогу, и в его голове уже чётко вырисовывался следующий этап. Они собрали достаточно фактов. Настало время наносить удар.