Это была самая искренняя реакция, которую Екатерина слышала за последние недели. Неожиданно для самой себя она рассмеялась. Это был тихий, надломленный, истерический смешок, но он снял часть тяжести с её груди.
— Да, — прошептала она, вытирая слезу в уголке глаза. — Это и правда капец.
На следующее утро, отвезя Алису в школу, Екатерина решила поехать домой более длинным маршрутом. Её фургончик медленно катился мимо знакомых улочек: старой водонапорной башни, потрёпанной заправки и местного Дома культуры, где сейчас работал Волонтёрский хаб. На его облупленных колоннах висел свежий баннер, нарисованный от руки: «Благотворительный завтрак для ветеранов. В эту субботу».
Она чуть было не проехала мимо. Что она могла дать этим людям, если сама оказалась на краю пропасти? Но перед глазами вдруг встали обветренные, изуродованные шрамами руки Назара, крепко сжимавшие кружку с чаем. Катя плавно убрала ногу с педали газа.
Суббота выдалась серой и сырой. Катя проснулась на рассвете и замесила тесто. Она выгребла из запасов последние килограммы муки и испекла свои фирменные медово-овсяные буханки. Не потому, что была обязана, а потому, что выпекание хлеба было единственным, что всё ещё удерживало её в равновесии.
В Волонтёрском хабе пахло дешёвым кофе и старым деревом. Обычные раскладные столы, потёртые стулья. Несколько мужчин во флисках цвета хаки тихо разговаривали в углу. Катя никого здесь не знала. Она просто выложила свой свежий хлеб на стол, разлила кипяток по стаканчикам и тихо отошла в сторону. Она не ждала благодарности.
Но ближе к выходу сидел молодой мужчина с необыкновенно чёткой, военной выправкой. Когда Екатерина подошла, чтобы забрать его пустую пластиковую тарелку, он резко поднял глаза:
— Вы Екатерина Мельник, верно?
Она вздрогнула от неожиданности.
— Да…
Он поднялся, вытирая руки салфеткой.
— Думаю, вы хорошо знаете одного человека. Мы служили вместе. Назар Крук.
Сердце Кати замерло, пропустив удар.
— Назар…
Молодой ветеран потянулся к внутреннему карману своей куртки и достал сложенную фотографию. На ней шестеро бойцов в пикселе позировали возле посечённого осколками пикапа. Один из них, с перебинтованным лицом, опирался на костыль и искренне, открыто улыбался. Это был он.
— Он скинул нам это фото пару недель назад, — тихо сказал мужчина. — Написал, что встретил на Киевщине невероятную женщину. Сказал, что она напомнила ему, кем он был до всего этого ада.
Екатерина не могла оторвать взгляда от снимка. Там, на фотографии, Назар казался совсем другим — живым, среди своих побратимов.
— Я и не знала, что у него есть друзья… — прошептала она.
Ветеран едва заметно улыбнулся и протянул ей фото.
— Назар вообще мало говорит. Но если уж что-то говорит, то это правда. Спасибо, что разглядели его тогда. Мало кто на такое способен.
В тот же вечер Катя прикрепила фотографию над кухонной раковиной. Без рамки, просто на магнит. Она смотрела на неё каждый раз, когда мыла посуду, и чувствовала, как внутри что-то меняется. Её маленькая, наполненная долгами жизнь вдруг прикоснулась к чему-то необъятно большому.
Но чуда не произошло. Прошло ещё три недели, и раздался финальный звонок из банка.
Екатерина умоляла о реструктуризации, просила хотя бы о нескольких месяцах отсрочки. Но голос кредитного менеджера в трубке оставался ледяным и непреклонным:
— Госпожа Мельник, все сроки исчерпаны. Если в ближайшие дни не случится чуда и долг не будет погашен полностью, мы запускаем процедуру выселения.
Она молча положила телефон на стол и закрыла лицо ладонями. В соседней комнате Алиса весело что-то напевала, рисуя в своём альбоме, даже не подозревая, что её любимая спальня с единорогами может исчезнуть навсегда.
В тот вечер Катя долго стояла у окна, глядя на тусклый фонарь у ворот. Что ей было делать дальше? Куда идти?
Часы на микроволновке показывали семь часов три минуты вечера, когда в входную дверь постучали. Это был не обычный стук соседей, а уверенный, громкий звук.
Катя вытерла руки кухонным полотенцем, подошла к коридору и щёлкнула замком.
На её старом деревянном крыльце стоял Назар Крук.
Он больше не сутулился и не хромал. Он стоял с безупречно прямой спиной, одетый в идеальную парадную военную форму. Чисто выбритый, сосредоточенный. Позади него, у её расшатанного забора, тихо гудели моторами два массивных чёрных внедорожника. А рядом с Назаром стояли ещё двое мужчин в форме — один с шевронами главного сержанта, другой с погонами капитана.
— Добрый вечер, Екатерина, — произнёс Назар. Его голос звучал мягко, но удивительно уверенно.
У неё перехватило дыхание. Руки сами собой опустились вдоль тела.
— Назар?..
Он слегка кивнул и протянул ей плотный бумажный конверт. Он не был объёмным, но показался ей невероятно тяжёлым.
— Это нужно было сделать уже давно, — тихо сказал он. — Но это только начало.