Но пёс продолжал дрожать в углу, пока капитан не убрал форму обратно за дверцу шкафа.
Позже в тот же день Максим решил проверить свою страшную догадку. Он достал из ящика старую портативную рацию. Не включая её на полную громкость, просто нажал кнопку передачи сигнала.
Пшшш-кххх.
Характерный звук статического шума разрезал тишину кухни. Фантом подскочил, как ошпаренный. Его когти заскрежетали по ламинату в тщетных попытках найти точку опоры. Он бросился в ванную комнату и втиснулся в самую узкую щель между стеной и стиральной машиной. А когда на улице с грохотом проехал большой мусоровоз, напомнивший звук тяжёлого взрыва, пёс зажмурился и начал мелко трястись.
Максим сел на кафельный пол рядом с ним.
— Кто же так над тобой поиздевался, братишка? — с болью прошептал капитан.
Поведение Фантома было классической картиной тяжёлого посттравматического синдрома. Собака не боялась людей вообще. Она боялась формы. Она боялась раций. Она ждала взрывов. Этот пёс не просто сорвался на улице — его сломали на службе. Предали те, кому он доверял больше всего.
Вечером, когда Фантом наконец заснул, вздрагивая во сне от призрачных кошмаров, Максим развернул ту самую тоненькую папку из приюта. Несколько бумажек. Размытые фразы. Ни одной конкретики.
— Это не личное дело, — процедил сквозь зубы Захарченко. — Это грубая зачистка следов. Я узнаю правду, Фантом. Обещаю.
На следующее утро Максим припарковал свой внедорожник у Главного управления. Фантом остался ждать в машине с приоткрытыми окнами. Пёс заметно нервничал: специфические запахи полицейской парковки, выхлопные газы патрульных машин и звук шагов в берцах явно не добавляли ему спокойствия.
В архиве управления на цокольном этаже стоял стойкий запах старой бумаги и дешёвого кофе. За стеклянной перегородкой скучал молодой лейтенант, щёлкая мышкой.
— Добрый день. Мне нужна полная выписка из личного дела служебной собаки, номер чипа 9844, кличка «Фантом», — Максим просунул своё удостоверение в окошко.
Лейтенант равнодушно кивнул, застучал по клавиатуре, но через несколько секунд его лицо вытянулось.
— Капитан Захарченко… Тут система выдаёт «Доступ запрещён».
— Что значит запрещён? — Максим наклонился ближе к стеклу. — Собака официально списана. Её дело должно быть в общем реестре К-9.
— Понимаете, тут стоит гриф «Совершенно секретно». Уровень доступа блокируется Внутренней безопасностью. Я физически не могу открыть файл. Нужен электронный ключ заместителя начальника управления, не ниже.
Максим почувствовал, как пульс участился.
— Кто инициатор блокировки?
— Код подразделения скрыт. Мне жаль.
Захарченко вышел из здания управления, чувствуя, как в груди закипает ярость. Кто-то из высоких кабинетов очень тщательно похоронил историю этой овчарки. Он подошёл к своей машине, вытащил из кармана пачку сигарет, но не успел достать зажигалку.
Из-за соседнего микроавтобуса вынырнула крепкая фигура. Это был майор Коваленко — влиятельная фигура в кинологической службе, человек с репутацией «решалы» и тяжёлым, пронизывающим взглядом.
— Копаешь под Фантома, Захарченко? — бросил Коваленко вместо приветствия. Это был не вопрос, а констатация факта.
Максим слегка напряг плечи.
— Быстро же до вас долетают слухи, майор.
Коваленко криво усмехнулся.
— В архиве стоят хорошие алгоритмы. Система сразу сигнализирует нужным людям, когда кто-то лезет в закрытые папки.