Фантом, который до этого тихо сидел на заднем сиденье, вдруг вскочил на ноги. Он прижал мокрый нос к стеклу и издал такое низкое, утробное рычание, что окно едва не завибрировало. Вся шерсть на загривке пса встала дыбом. Коваленко отступил на шаг, и его самоуверенная улыбка мгновенно исчезла.
— Помнит меня, тварь, — процедил майор.
— Что с ним случилось на самом деле? — Максим сделал шаг навстречу. — Почему вы его спрятали?
Коваленко зыркнул по сторонам, проверяя, нет ли поблизости лишних свидетелей.
— Здесь не место для таких разговоров. Скажу одно: ты прав, пса подставили. Хочешь узнать всю правду и кто за этим стоит? Приезжай сегодня в девять вечера к заброшенному советскому санаторию в глубине Пущи-Водицы. И приезжай один.
Майор круто развернулся и быстро ушёл прочь. Максим остался стоять у машины. Фантом не сводил глаз со спины Коваленко, и в этом взгляде горел не просто страх. Там пылала чистая, неконтролируемая ненависть.
Лесной массив Пущи-Водицы в тот вечер казался особенно мрачным. Старый советский санаторий, который уже больше десяти лет стоял пустым, маячил среди деревьев своими разбитыми окнами, словно череп гигантского зверя. Мелкий, колючий дождь беспощадно бил по крыше старенького внедорожника, а ветер раскачивал ветви высоких сосен, создавая жуткую симфонию осенней ночи.
Максим выключил фары и заглушил мотор. Фантом сидел рядом на пассажирском сиденье. Его тело было напряжено, как натянутая струна, а дыхание стало частым и поверхностным.
— Всё нормально, дружище. Я просто с ним поговорю, — капитан попытался успокоить пса, положив руку ему на шею, но почувствовал, как под пальцами дрожат мышцы.
Коваленко опаздывал. Часы на панели показывали 21:15.
Вдруг Фантом тихо заскулил. Его уши резко развернулись в сторону полуразрушенного центрального корпуса санатория. Он не просто нервничал — его инстинкты буквально кричали об опасности.
Максим достал мощный тактический фонарь и вышел из машины. Рука привычно легла на кобуру табельного оружия под курткой, хотя он и был не на службе.
— Коваленко?! — крикнул Захарченко в непроглядную темноту. — Я здесь!
В ответ — только шум дождя и шорох мокрой листвы. Капитан сделал несколько осторожных шагов вперёд, направляя луч света на облупленные колонны здания. Внутренний радар опытного оперативника вопил, что ситуация выходит из-под контроля.
В тот же момент Фантом в запертой машине сорвался на яростный, безумный лай. Он бросался на стекло, царапая его когтями, пытаясь вырваться наружу.
Максим на долю секунды обернулся к машине, чтобы скомандовать собаке сидеть тихо. И этот миг отвлечения едва не стоил ему жизни.
Из густой тени за его спиной бесшумно вынырнула фигура. Захарченко почувствовал лишь резкое движение воздуха, но среагировать уже не успевал. Тяжёлый удар телескопической дубинкой обрушился ему на правое плечо. От резкой боли капитан не удержался на ногах и упал на мокрую траву, выпустив фонарь из рук.
— Тебе же сказали не лезть в закрытые дела, Захарченко, — прошипел знакомый голос.
Над Максимом возвышался майор Коваленко. В тусклом свете фонаря, лежавшего на земле, было видно его перекошенное от злости лицо. В руке он крепко сжимал металлическую дубинку.
— Этот пёс — отработанный материал. И вся его история должна была умереть вместе с ним в той клетке, — майор замахнулся для второго, решающего удара.
ДЗЫНЬ!
Звук разбитого стекла разорвал ночную тишину. Боковое окно внедорожника разлетелось на мелкие осколки, и из салона, словно выпущенная из арбалета чёрная молния, вылетел Фантом.