Полковник Савченко молча взял флешку, вставил её в порт рабочего компьютера и нажал на воспроизведение. В напряжённой тишине просторного кабинета эхом разнёсся хриплый голос задержанного майора Коваленко: «Романенко накатал рапорт… Записи с бодикамер потерялись… Фантома списали…»
Лейтенант Романенко сидел ни жив ни мёртв. Его идеально выбритое лицо покрылось неровными красными пятнами.
— Это абсолютная клевета! — вдруг сорвался на высокий фальцет лейтенант, вскакивая из кресла. — Коваленко просто врёт, чтобы выгородить собственную шкуру! А этот пёс — он же действительно бешеный, неуправляемый зверь!
Услышав истерический крик, Фантом мгновенно сделал шаг вперёд, заслоняя собой Максима от стола. Овчарка не рычала и не скалила зубы. Она просто приняла стойку готовности, а её могучая фигура говорила яснее любых слов: «Даже не думай приближаться».
Савченко властно поднял руку, резко обрывая поток жалких оправданий.
— Сядьте и замолчите, лейтенант, — голос полковника был тихим, но от него веяло таким арктическим холодом, что Романенко покорно опустился обратно в кресло. — Буквально час назад я получил конфиденциальный отчёт от отдела киберполиции. Наши специалисты смогли восстановить все удалённые видеофайлы из облачного хранилища за дату той самой операции на Выдубичах. На видео прекрасно видно, кто именно паниковал, а кто — выполнял свой долг.
Лицо Романенко приобрело землистый оттенок. Его губы задрожали.
— Товарищ полковник, мой отец в министерстве… Он этого так не оставит…
— Ваш отец, — жёстко перебил Савченко, — звонил мне пятнадцать минут назад, как только узнал о задержании Коваленко. Я лично доложил ему о новых, неопровержимых обстоятельствах. Знаете, что он ответил? Он приказал действовать исключительно по букве закона. Никто в высоких кабинетах не собирается пачкать собственную репутацию о ваше трусость. Сдайте табельное оружие и служебное удостоверение. Немедленно.
Дрожащими, непослушными пальцами Романенко отстегнул кобуру и положил пистолет на край стола, а рядом бросил раскрытое удостоверение. Когда он, ссутулившись, направлялся к выходу мимо Максима, Фантом даже не повернул головы в его сторону. Для благородного пса этот жалкий человек больше просто не существовал в пространстве.
Как только за бывшим лейтенантом закрылась дверь, Савченко тяжело вздохнул, словно сбросил с плеч невидимый груз, и подошёл к Захарченко. Полковник долго смотрел на овчарку, а потом перевёл взгляд на капитана.
— Прости меня, Максим. Мы все страшно ошибались. Даю слово офицера, что лично проконтролирую очистку имени этой собаки во всех ведомственных базах. С неё снимут все несправедливые обвинения.
Максим медленно кивнул, принимая извинения.
— Спасибо, товарищ полковник. Но просто удалить несколько строк в базе данных — этого недостаточно.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу, чтобы официальное извинение перед Фантомом было публичным. Все сотрудники управления знали, что его называли «убийцей» и «браком». Теперь они обязаны услышать правду.
Специальная церемония состоялась ровно через неделю на главном плацу кинологического тренировочного центра. На построение собрались почти все свободные от патрулирования экипажи. История о том, как списанный, изувеченный пёс спас своего нового хозяина от покушения и помог раскрыть коррупционный заговор, разлетелась по киевским гарнизонам со скоростью лесного пожара.
Капитан Захарченко стоял в самом центре строя, одетый в вычищенную парадную форму. Рядом, выпрямив спину, сидел Фантом. Максим потратил немало времени, чтобы вычесать его шерсть, и теперь она ярко переливалась в лучах осеннего солнца. Шрамы на теле пса больше не казались уродливыми увечьями — теперь они выглядели как настоящие боевые награды ветерана.
Полковник Савченко вышел вперёд и взял микрофон.
— Мы, правоохранители, очень часто любим говорить о чести мундира, — эхо разносило его голос над плацем. — Но в рутине мы порой забываем самое главное: честь совершенно не зависит от количества звёзд на погонах или влиятельных родственников. Она измеряется исключительно поступками. Служебный пёс Фантом стал жертвой человеческой подлости, был несправедливо обвинён и обречён на забвение. Но даже тогда, когда вся система отвернулась от него, он сохранил абсолютную верность присяге и готовность защищать жизнь.
Полковник подошёл к собаке. В руках он держал новую, изготовленную на заказ тактическую шлейку, на которой золотыми буквами было вышито: «ПОЧЁТНЫЙ СОТРУДНИК».
— Приказом по Главному управлению служебная овчарка Фантом полностью восстанавливается в званиях и со всеми почестями отправляется на заслуженную пенсию под личную опеку капитана Захарченко.