— Так было проще для всех, — пожал плечами Коваленко, отводя взгляд. — Романенко накатал рапорт, что собака якобы стала неуправляемой, набросилась на него, и из-за этого он случайно нажал на спуск. Записи с бодикамер мгновенно «потерялись» на серверах. Фантома списали как агрессивного психопата, мажор получил внеочередное звание и тёплое место в штабе.
— Все довольны. Кроме животного, которое вы морально уничтожили, предали и бросили гнить в тёмной клетке в ожидании смерти.
Коваленко опустил голову.
— Тебе приказали молчать, а не бить меня арматурой по голове в лесу. Ты боялся, что я раскручу это дело, и ты пойдёшь под суд как главный соучастник фальсификации.
Максим с отвращением захлопнул дверцу патрульной машины и подошёл к Фантома. Он опустился перед псом на здоровое колено и заглянул в его глубокие, умные глаза.
— Ты настоящий герой, мой мальчик, — прошептал капитан, осторожно гладя овчарку по голове. — Ты выполнил свой долг идеально. Это люди оказались слабыми и подлыми.
Теперь у Максима были на руках все карты: показания, чёткий мотив и живое доказательство. Но самое сложное было впереди — заставить неповоротливую бюрократическую систему признать свои ошибки.
На следующее утро капитан Захарченко решительно переступил порог Главного управления. Рядом с ним шёл Фантом — без намордника, на коротком тактическом поводке.
Дежурный офицер на входе попытался преградить им дорогу:
— Максим Викторович, по уставу с животными без намордников нельзя…
— Это не просто животное. Это главный свидетель, — ледяным тоном отрезал капитан и прошёл сквозь турникет, оставив дежурного с открытым ртом.
В длинных коридорах управления мгновенно повисла тишина. Сотрудники замирали и оборачивались, узнавая того самого «бешеного пса», о котором так много шептались. Но Фантом не рычал и ни на кого не обращал внимания. Он шёл ровно, шаг в шаг с хозяином, излучая невероятное достоинство.
Максим направился прямо на третий этаж, к кабинету начальника управления, полковника Савченко. Секретарша попыталась что-то возразить, но капитан просто нажал на ручку и широко распахнул массивную дверь.
В просторном кабинете сидел сам полковник, а напротив него в кожаном кресле развалился лейтенант Романенко — холёный, самоуверенный юнец в безупречно выглаженной новой форме.
— Капитан Захарченко? — Савченко недовольно нахмурил густые брови. — Что это за представление? Почему в моём кабинете собака?
Лейтенант Романенко медленно обернулся. Как только он увидел пса, вся кровь мгновенно отхлынула от его лица.
Фантом тоже узнал его.
Овчарка не издала ни звука. Она остановилась, выпрямила спину и пристально, не мигая, посмотрела на своего бывшего проводника. В этом молчаливом взгляде было столько благородства и одновременно такая глубокая, уничтожающая презрительность, что Романенко рефлекторно вжался глубже в кресло, словно пытался в нём раствориться.
— Товарищ полковник, — Максим подошёл к столу и положил на полированное дерево флешку с записями вчерашних признаний Коваленко. — Я пришёл с заявлением о преступлении. Статьи: фальсификация служебных документов, заведомо ложные показания и покушение на убийство сотрудника полиции.
— Вы осознаёте масштаб того, что сейчас делаете, капитан? — Савченко понизил голос, переводя взгляд с электронного носителя на подчинённого.
— Абсолютно. Я возвращаю украденную честь офицеру, которого эти трусы назвали предателем, — Захарченко опустил руку на крепкую шею Фантома. — И на этот раз я не позволю его сломать.