Юлия подалась вперёд, изо всех сил стиснув зубы:
— Какой ещё может быть сюрприз, Андрей? Я же никому ничего не должна!
— Всплыло старое, архивное обременение на землю. Датированное ещё концом девяностых годов. Похоже, ваш покойный отец брал дополнительный частный заём наличными под залог самой земли, когда в отчаянии искал большие деньги на лечение вашей мамы. Этот частный долг никогда не фигурировал в современных банковских базах. А буквально несколько недель назад этот долговой вексель перекупила одна очень сомнительная коллекторская фирма — ООО «Инвест-Гарант». И теперь они подали официальный иск в суд.
Голос Юлии куда-то исчез, в горле пересохло. Остался только сдавленный, хриплый шёпот:
— И что именно это значит для нас с Солей?
Андрей болезненно поморщился, снял очки и начал протирать их краем рубашки.
— Технически… Они претендуют на землю непосредственно за вашим домом. На всё, что находится за пределами фундамента. Ваш огород, старый сарай, плодовый сад. Всё, что не было чётко привязано к ипотеке на само строение. Если мы не оспорим это в суде прямо сейчас, они имеют полное законное право приехать с бульдозером и поставить забор прямо посреди вашего двора. Или пустить эту землю с молотка. Это типичные, безжалостные рейдеры, Юля. Они специально выискивают такие старые расписки и просто выкручивают людям руки.
Юлия почувствовала, как серые стены тесного кабинета начинают неумолимо давить на неё. Её сад. Её небольшой огород, где маленькая Соломия прошлой весной посадила свой первый в жизни декоративный подсолнух. Деревья, под которыми она сама провела всё своё счастливое детство. Какая-то безликая, безжалостная «шарашкина контора» решила хладнокровно отнять у неё сердце её родного дома.
Она вышла из здания ЦНАПа на совершенно ватных, непослушных ногах.
Женщина просидела в своём старом зелёном «Фиате» не меньше двадцати минут. Она просто пустым взглядом смотрела перед собой на испещрённый трещинами асфальт парковки, до побелевших костяшек стиснув пальцы на холодном пластике руля. Внутри неё шла страшная борьба между чёрным отчаянием и острым чувством вины.
Имела ли она моральное право снова просить о помощи? Не слишком ли многого она требует от людей, которые и так подарили ей самое большое чудо в её жизни, закрыв огромный кредит?
Но перед глазами упрямо стояло улыбающееся лицо Соломии, которая увлечённо поливала из маленькой пластиковой леечки свои первые кусты помидоров. Эта картина сломала её гордость. Юля достала телефон. Её руки дрожали так сильно, что она несколько раз промахивалась мимо нужных букв на сенсорном экране.
«Максим, добрый день. Мне невероятно, мучительно стыдно беспокоить вас после всего того, что вы и ваши побратимы для меня уже сделали. Но тут случилась страшная беда. Наш двор пытаются отобрать по старым, поддельным документам из девяностых».
Она крепко зажмурилась и в отчаянии нажала кнопку «Отправить». В пустом, холодном салоне фургончика прозвучал её тихий, сорванный шёпот:
— Пожалуйста, Господи… Пусть это не закончится вот так.
Максим не стал отвечать длинными сообщениями или расспросами. Он позвонил на следующее утро, ровно в восемь ноль-ноль, с армейской пунктуальностью.
Он внимательно, не перебивая, выслушал сбивчивый, очень эмоциональный рассказ Юлии. О её визите к Савченко, о наглых рейдерах из «Инвест-Гаранта» и реальной угрозе навсегда потерять половину родного двора. Он молчал так же сосредоточенно, как в ту первую дождливую ночь на её кухне.
А потом, когда она наконец закончила и в трубке повисла тяжёлая, звенящая пауза, его голос прозвучал абсолютно спокойно и безапелляционно:
— Я с этим разберусь. Просто выдохните и занимайтесь своими делами, Юлия.
Прошло всего три дня после того напряжённого звонка Максиму. В кабинет Андрея Савченко уверенным, тяжёлым шагом вошёл мужчина в строгой тёмно-синей куртке. Он совсем не был похож на обычного просителя или типичного скандального клиента. Мужчина молча положил на стол массивный кожаный портфель, развернул удостоверение старшего военного юриста и посмотрел на регистратора взглядом человека, привыкшего решать проблемы любой сложности за считаные минуты.
Он не угрожал. Не повышал голос и не устраивал дешёвых театральных сцен. Юрист просто выложил перед ошеломлённым Андреем папку с официальными бумагами, скреплёнными свежими мокрыми печатями, и оригинал судебного определения.
Оказалось, что команда военных юристов подняла всю подноготную этого «долга» меньше чем за сутки. Старый вексель отца Юлии был реактивирован мошенническим путём, с помощью откровенно поддельных подписей. Более того, эта так называемая фирма «Инвест-Гарант» уже более четырёх месяцев фигурировала в масштабном расследовании Департамента стратегических расследований по фактам земельного рейдерства в Киевской области.
Всё закончилось. На этот раз — окончательно и бесповоротно. Суд аннулировал любые претензии коллекторов на землю Юлии Терещенко.
Когда Андрей позвонил ей, чтобы сообщить эту ошеломляющую новость, Юля не смогла произнести в ответ ни слова. Она просто медленно отложила трубку, сняла рабочий фартук, села в «Фиат» и выехала далеко за пределы городка. Женщина остановилась на самой вершине старого, поросшего дикой полынью Обуховского холма — именно там, где много лет назад папа учил её впервые заводить старенькие «Жигули» с толкача.