— Мария, Павел. — Он крепко, по-отечески пожал нам руки. — Спасибо вам. За всё, что вы сделали для системы.
— Это просто наша работа, товарищ генерал, — я привычно пожала плечами.
— Тарасенко начал давать развёрнутые показания, — приглушённым голосом сообщил Литвин. — Благодаря вашим данным мы накрыли целую агентурную сеть. Задержания прошли по всей стране… Вы не просто спасли честь мундира. Вы сохранили сотни, если не тысячи жизней наших бойцов, которых эти крысы планировали «слить» врагу в ближайшие месяцы.
Я рефлекторно коснулась своего правого плеча, где под плотной тканью формы навсегда замерли мои чёрные звёзды.
— Считайте, что мы просто закрыли свой старый, непомерный долг.
Генерал тепло попрощался и пошёл к машине, а мы остались стоять у вольеров. Двое тех, кто выжил вопреки всем законам логики и войны. Двое из семи звёзд нашей группы.
Вдруг Буран резко остановился, выпустил из пасти свой любимый мяч и стремительно подбежал к забору. Он высоко поднял массивную морду и завыл. Но в этом звуке не было ни капли тревоги, боли или тоски. Это была песнь полноты жизни и абсолютного покоя.
И уже через секунду ему дружно ответил мощный хор из полусотни собачьих голосов. Вся база пела вместе с ним.
Павел искренне улыбнулся, глядя на утренний горный лес.
— Слышишь, Мария? Они всё прекрасно знают.
— Что именно они знают?
— Что мы наконец дома.
Я присела и положила ладонь на крепкую холку Бурана. Почувствовала под пальцами густую, тёплую шерсть и ровное, уверенное биение преданного сердца.
Тяжёлые тени прошлого окончательно рассеялись над карпатскими лесами. Седьмая звезда вернулась на своё законное место на небосклоне. А мы… мы просто собирались продолжать делать своё дело. Держать строй. Учить молодёжь. Беречь своих. И всегда помнить, что даже в самые тёмные, самые страшные времена преданность наших четвероногих напарников остаётся тем единственным чистым светом, который не даёт нам окончательно сойти с ума в этом жестоком мире.