В нескольких десятках шагов позади Максима генерал-майор Виктор Зализняк неспешно катил свой неприметный дорожный чемодан. На нём не было никаких тактических патчей или военных маркеров — абсолютно гражданский багаж. Его взгляд привычно сканировал пространство большого города. И вдруг что-то заставило его внутренний радар забить тревогу.
Волоски на затылке боевого командира встали дыбом. Сработал тот самый глубинный инстинкт, отточенный десятилетиями службы в самых горячих точках. Инстинкт, который сотни раз спасал ему жизнь. Виктор Зализняк остановился.
Он увидел трёх патрульных, которые целенаправленно, как волчья стая на охоте, двигались прямо на его сержанта. В их осанке, в этом плотном строю читалось совершенно недвусмысленное, агрессивное намерение. Генерал замер, смешавшись с толпой пассажиров, и превратился в молчаливого наблюдателя.
Сержант Богдан Чёрный приблизился к Максиму первым, перегородив ему путь к выходу.
— Уважаемый гражданин, ваши документы.
Максим остановился. Ни одного лишнего движения. Ни вспышки раздражения или агрессии. Только чёткое, отработанное годами выполнение уставных требований.
— Конечно, господин офицер.
Он спокойно расстегнул карман своей выцветшей формы, достал удостоверение участника боевых действий вместе с военным билетом и передал их полицейскому. Его движения были плавными, а тон — максимально корректным.
Чёрный взял документы двумя пальцами, словно они были чем-то грязным. Он начал изучать их показательно долго. Его взгляд скользил от фотографии к усталому лицу Максима, а губы медленно растягивались в хищной, довольной улыбке. А потом он громко, привлекая внимание прохожих, рассмеялся.
— Это дешёвая подделка.
Максим моргнул воспалёнными от недосыпа глазами, пытаясь осознать услышанное.
— Простите? Что вы сказали?
— Подделка. Липа. Вы, уличные мошенники, становитесь всё изобретательнее, должен признать. Но я за годы службы насмотрелся на таких артистов. Меня этим пластиком не проведёшь.
— Господин сержант, это абсолютно действительное удостоверение, — голос Максима оставался ровным, хотя внутри уже начинала закипать обида. — Я только что вернулся с долгой ротации с передовой. Если у вас есть сомнения, вы можете просто проверить номер по вашей электронной базе…
— Мне не нужно тратить время ни на какие базы! — Чёрный демонстративно поднял документ над головой, показывая его своим напарникам, Денису и Артуру. — Вы только посмотрите. Печать размыта. Наверное, распечатал в ближайшем подземном переходе за пару сотен гривен.
Документ был настоящим. До последней буквы. Выданный по всем государственным стандартам, заверенный командованием. Но для этих людей в полицейской форме факты не имели никакого веса. Им нужен был процесс унижения.
Денис и Артур синхронно шагнули вперёд, окружая Максима с флангов. Три тактических жилета. Три полицейских жетона. Они образовали вокруг военного настоящую живую стену, отрезая пути к отступлению.
— А форму где взял? — грубо, переходя на «ты», бросил Чёрный.
— Я действующий военнослужащий. Старший сержант. Боевой медик, — чётко выговаривая каждое слово, ответил Максим.
— Украл. Я так сразу и подумал. Или купил на распродаже ношеных вещей. Или, может, какого-нибудь настоящего солдата в подворотне раздел? Это же классическая схема — натянуть пиксель, чтобы ездить бесплатно и чтобы никто вопросов не задавал.
— Я четырнадцать месяцев не видел семью, спасая людей на линии соприкосновения, — Максим почувствовал, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки, но усилием воли заставил их разжаться.
— Знаешь что? Если ты напялил на себя военную форму, это не делает тебя неприкосновенным, — Чёрный подошёл так близко, что Максим мог разглядеть каждую пору на его лице. — Это делает тебя подозрительным элементом. И прямо сейчас ты — моя проблема, которую я буду решать.
Генерал Зализняк стоял уже в пяти метрах от них. Потом в четырёх. Потом в трёх. Благодаря акустике вокзала он слышал каждое слово этого позорного разговора.
Руки генерала оставались опущенными, но вены на них напряглись так, что готовы были лопнуть. Это была не паника. Это была холодная, ледяная ярость.
«Это мой боец, — пульсировала мысль в голове Зализняка. — Это человек, который своими руками остановил смерть моего сына. А эти тыловые крысы смеют над ним издеваться».
Первым инстинктом было броситься вперёд, схватить этого наглого сержанта за воротник и впечатать его в ближайшую колонну. Но многолетний военный опыт включил предохранитель. Если он вмешается сейчас, это будет просто слово генерала против слова трёх полицейских. Ему нужны были доказательства. Зализняк медленно достал свой смартфон и незаметно нажал кнопку видеозаписи.
Тем временем Чёрный резко дёрнул за лямку рюкзака Максима.
— Провести полный досмотр вещей, — скомандовал он напарникам.
Денис подхватил тяжёлый рюкзак, расстегнул главное отделение и просто перевернул его. Он даже не пытался делать это аккуратно. Одежда, медицинские турникеты, запасные батарейки и простые пожитки солдата хаотично разлетелись по полу.
Из-под кучи вещей выпала та самая пластиковая папка с приказом о награждении Максима. Она приземлилась прямо в лужицу геля для душа, вытекшего из раздавленного флакона. А следом за ней на грязную плитку выкатился ярко-розовый плюшевый щенок. Любимый цвет Соломии.
Игрушка прокатилась несколько сантиметров и остановилась как раз у тяжёлого ботинка Артура.
— Пожалуйста… это подарок для моей дочери, — глухо произнёс Максим.
Артур опустил взгляд на розового щенка. Потом посмотрел на военного. В его глазах не было ни капли эмпатии. Он медленно поднял ногу и с отвратительным хрустом вдавил игрушку в грязь. Намеренно. Медленно.
— Упс. Кажется, что-то упало, — издевательски бросил патрульный.
В этот миг внутри Максима что-то необратимо надломилось. Его сознание на долю секунды перенеслось назад, в те окопы, где он был готов голыми руками рвать врага. Но он остался стоять неподвижно.
«Не дай им повода, — кричал его внутренний голос. — Только не дай им повода. Дома ждёт Марина. Дома ждёт Соломия. Просто терпи».
Чёрный увидел эту внутреннюю борьбу и расплылся в ещё более широкой улыбке.
— А теперь на колени. Быстро!