Голос Руденко прозвучал глухо, словно из пустой бочки:
— Это… это обвинение основано на сфабрикованных цифровых следах.
— Эти доказательства были собраны одним из наших лучших оперативников в течение трех месяцев непрерывного наблюдения, — шаг вперед сделал еще один генерал. На его груди поблескивали орденские планки, рассказывавшие историю десятков операций, о которых никогда не напишут в учебниках истории. — Подполковник Воронова была интегрирована в структуру вашего объекта еще в августе. Она мониторила. Документировала. Собирала доказательную базу, которая выдержит самый строгий аудит. Каждую вашу загрузку файла. Каждую финансовую транзакцию. Все это сохранено на серверах, о существовании которых вы даже не догадывались. На серверах, созданных именно для того, чтобы защитить данные от таких «хозяев», как вы.
Старший лейтенант Хмара смотрел на Елену так, будто видел ее впервые в жизни. И в каком-то смысле так оно и было. Подрядчица, над которой он так открыто насмехался. «Серая мышь», в чьей компетентности он сомневался каждый день. Женщина, которую он грозился отправить в прачечную.
Все в ней было настоящим. Все было реальным. Просто совсем не таким, каким он себе это представлял.
— Вы все это время были офицером разведки… — голос лейтенанта сорвался. Тяжесть его собственных поступков и слов вдруг навалилась на него бетонной плитой. Все те мемчики в чате. Все те высокомерные приказы. — Госпожа подполковник, я… я очень прошу прощения.
— Поговорим об этом позже, лейтенант, — холодно, но без злости отрезала Елена. — Прямо сейчас мне нужно, чтобы вы закончили выгрузку логов. У нас осталось тридцать четыре минуты до остановки серверов. Генерал-майору Харченко нужно увидеть полную картину. Включая роль генерала Корниенко.
Температура в диспетчерской, казалось, упала еще на несколько градусов. Несколько офицеров нервно переглянулись. Фамилия Корниенко имела огромный вес. Генералов такого уровня не обвиняют просто так. Не без доказательств, настолько железобетонных, что их невозможно поставить под сомнение.
Выражение лица генерала Харченко не изменилось, но в ее глазах появилось что-то беспощадное. Что-то ледяное и абсолютно безжалостное.
— Подробнее.
Хмара вывел на центральный монитор таблицу корреляции. Его руки все еще слегка дрожали, но пальцы летали по клавиатуре безошибочно.
— Вот схема двойного доступа. Руденко и Корниенко действовали в абсолютной координации. Измененный разведывательный брифинг… Тот самый маршрут конвоя на Ближнем Востоке, который завел группу подполковника Вороновой в зону поражения. Это были не просто цифры. Это была масштабная сеть измены на самом высоком уровне.
— Генерал-лейтенант Корниенко руководил этой схемой с самого начала, — тон Елены стал сугубо оперативным, как во время доклада после боя. — Именно он завербовал Руденко. Он обеспечил контакты с теневыми брокерами «Апекс Секьюрити». Он делал все, чтобы внутренние антикоррупционные проверки никогда не добирались до сути. А когда вы инициировали операцию «Суверенный призрак» и вам понадобился «погибший» оперативник для глубокого внедрения, он лично предложил меня. Он посадил меня сюда, чтобы я поймала Руденко, пока сам Корниенко оставался бы в безопасности на посту надзирателя.
— Где сейчас Корниенко? — резко спросила Харченко.
Полковник Борисенко проверил свой планшет. Его голос был напряженным:
— Он покинул здание Генерального штаба за двадцать минут до активации протокола изоляции. Очень удобное совпадение.
— Это не совпадение, — Елена посмотрела Харченко прямо в глаза. — Его предупредили. Кто-то в вашей командной структуре слил ему информацию. Он знал о моем временном окне выхода на связь. Знал, когда нужно исчезнуть.
Челюсть Харченко напряглась — единственный видимый признак той ярости, что бушевала внутри.
— Мы разберемся с этим в Киеве. А прямо сейчас мы пакуем Руденко. А потом бросаем все силы на поиск Корниенко.
Она кивнула бойцам спецназа. Те двинулись вперед. Действовали они профессионально и беспощадно. Зачитали Руденко права, изъяли его табельное оружие и заломили руки за спину. На его запястьях щелкнули тяжелые стальные наручники. Не те пластиковые стяжки, которые использовали против подрядчиков. Это были настоящие наручники для особо опасных государственных преступников. Официально. Законно. Неизбежно.
Когда Руденко вели к двери, он вдруг остановился. Повернул голову и в последний раз взглянул на Елену. Он искал в ее глазах что-то — возможно, ответы. Возможно, сочувствие. Или просто хотел понять, как его смог переиграть тот, кого он даже не считал за человека.
— Как долго ты это планировала?
— С тех пор как очнулась в полевом госпитале и поняла, что кто-то продал координаты моего конвоя, — ровно ответила она. — С тех пор как я узнала, что элитные группы не гибнут от «случайных» засад.
Она выдержала паузу, позволяя этим словам осесть в его сознании.
— Два года, господин генерал. Два года я жила как мертвая. Два года искала тех, кто убил мою команду. И три последних месяца я наблюдала за тем, как вы собственноручно доказываете мне свою низость.
Его вывели. Тяжелая дверь закрылась, и этот звук гулко отозвался в внезапно опустевшем пространстве комнаты.
Елена достала свой настоящий планшет. Толстый, защищенный военный девайс с уровнем шифрования, превращавшим коммерческие системы в детские игрушки. Она открыла файл, который собирала по капле все эти месяцы.
— Госпожа генерал-майор, эта сеть гораздо больше, чем Руденко и Корниенко. Мой скрытый аудит выявил еще шестнадцать офицеров на шести разных базах. Четырех частных подрядчиков. И двух народных депутатов, которые получали откаты за лоббирование теневых оборонных контрактов.
Она развернула экран так, чтобы Харченко могла увидеть данные.
— Я задокументировала все. Паттерны доступа. Финансовые переводы через криптокошельки. Перехваты связи. Все здесь. Готово к передаче в прокуратуру.
Генерал-майор Харченко внимательно изучала планшет. Ее лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. И одновременно горькое осознание того, насколько глубоко пустила корни эта опухоль.
— Подполковник, у меня к вам вопрос. Вы провели под прикрытием столько времени. Жизнь «призрака» изматывает. Вы можете остановиться прямо сейчас. Взять должность в штабе в Киеве. Или пойти преподавать в Национальный университет обороны. Никто вам и слова не скажет. Вы заслужили право на нормальную жизнь.
— При всем уважении, госпожа генерал, я пойду преподавать только тогда, когда каждый, кто продавал разведданные и кровь наших бойцов, окажется в тюрьме. И не раньше, — голос Елены был твердым, как сталь. Ни малейших колебаний. — Однажды вы уже использовали меня как наживку. И это сработало. Теперь мы используем арест Руденко, чтобы заставить Корниенко нервничать. Пусть думает, что расследование остановилось на этом уровне. И тогда мы посмотрим, сколько ошибок он сделает, пытаясь замести следы.
— Это игра вдолгую. Она может растянуться на годы.
— Я прекрасно это понимаю. И я буду делать то, что должна, столько, сколько потребуется.
Второй генерал слегка усмехнулся.
— У нее ваше упрямство, Галина, — тихо сказал он. — Вот что бывает, когда вербуешь таких одержимых делом людей.
Харченко не стала возражать.
— Завтра мы проведем брифинг по дальнейшим шагам. А на сегодня вы снова официально подполковник Воронова. Наслаждайтесь этим, пока есть возможность.
— Так точно. Разрешите идти?
— Свободны.
Елена отдала честь и развернулась к выходу. Но остановилась, когда навстречу ей шагнул главный мастер-сержант Гаврилюк. Старый воин, который раскусил ее легенду с самого начала.
— Госпожа командир, разрешите обратиться?
— Разрешаю, мастер-сержант.
— Эта татуировка… Ваш специфический хват контроллера. Ваш ритм дыхания… Я понимал, что что-то здесь не так, но до последнего не мог сложить пазл.