Те же самые мужчины вернулись через три дня, как раз в то время, когда бледное зимнее солнце скрывалось за горным хребтом, отбрасывая длинные тени на двор Назара. Скиф почувствовал их первым. Он поднял голову с коврика, подошёл к окну и замер. Его тело вытянулось в струну, а глаза сузились. Назар почувствовал перемену атмосферы в комнате ещё до того, как услышал гул мотора.
На этот раз это был не старый пикап, а новенький, блестящий чёрный внедорожник премиум-класса. Он остановился так плавно и самоуверенно, словно владелец привык, что перед ним открываются все двери. Когда Назар вышел на крыльцо, он увидел знакомую троицу «лесорубов», но теперь их сопровождал кто-то новый. Этот незнакомец шагнул вперёд без всякого приглашения.
Он был высоким, подтянутым, с идеальной осанкой, выдававшей человека, привыкшего отдавать приказы, а не выполнять их. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны, а острые черты лица ловили последние лучи солнца. Мужчина был одет в дорогое угольно-серое пальто поверх чёрной водолазки, а в кармане небрежно лежали мягкие кожаные перчатки. Всё в нём кричало о столичном лоске и больших деньгах. Это был человек не из леса. Это был человек, который продавал лес эшелонами.
— Господин Коваль, — плавно произнёс он, протягивая руку, которую Назар демонстративно проигнорировал. — Виктор Завадский. Я представляю интересы холдинга «Запад-Лес-Пром». Понимаю, между нами произошло досадное недоразумение.
Его голос был поставленным, вкрадчивым — именно таким тоном в высоких кабинетах «решают вопросы».
— Никакого недоразумения нет, — сухо отрезал Назар. Он остался стоять в дверях, позволяя Скифу выйти вперёд. Овчарка не сводил с Завадского тяжёлого, немигающего взгляда. Собака не рычал, но его присутствие было красноречивее любых угроз.
Завадский бросил быстрый взгляд на Скифа и снова улыбнулся Назару:
— Это животное принадлежит нашим подрядчикам. Ребята проявили небрежность. Бывает. Мы готовы уладить этот вопрос цивилизованно и без лишнего шума.
Он достал из внутреннего кармана пальто тонкий пухлый конверт и легко похлопал им по ладони.
— Здесь компенсация. Более чем достаточно, чтобы покрыть ваши расходы на ветеринара и моральный ущерб.
Один из работяг за спиной Завадского нервно переступил с ноги на ногу. Уши Скифа дёрнулись назад и снова замерли. Назар почувствовал знакомое сжатие в груди — давление момента, когда слова заканчиваются и начинается настоящее противостояние.
— Можете отнести свои бумажки и деньги участковому, — сказал Назар ледяным тоном. — До решения суда Скиф остаётся здесь.
Улыбка Завадского не исчезла, но в глазах вспыхнул холодный, злой огонёк.
— Судебная волокита — это очень дорого, господин Коваль. Для всех.
— Делать ошибки в моём лесу — ещё дороже, — ответил Назар.
Люди из «Запад-Лес-Прома» ушли, не повышая голоса. Их внедорожник развернулся и уехал с той же подчёркнутой сдержанностью. Назар закрыл дверь и положил ладонь на шею Скифа. Мышцы собаки вибрировали под рукой — не от страха, а от абсолютной боевой готовности.
Коваль прекрасно понимал: эти деньги не были попыткой договориться. Это был замер. Они приехали проверить, насколько сильное сопротивление он окажет, прежде чем они применят грубую силу. Той ночью Карпаты казались ближе, чем обычно. Тьма будто давила на стены деревянного дома.
Назар дождался глубокой ночи, прежде чем начать действовать. Скиф пошёл за ним без единой команды. Собака реагировал на едва заметные сигналы: то, как хозяин шнуровал ботинки, проверял фонарик и рацию. Они спустились по склону и двинулись вдоль замёрзшего русла ручья.
Здесь, где вода пробивала себе путь сквозь лёд, Скиф мгновенно изменил поведение. Его шаг замедлился, нос опустился к самой земле. Он обходил открытые участки, выбирая тропы, где их шаги поглощал глубокий снег.
Они нашли это место за крутым изгибом ручья, там, где хвойные деревья росли особенно густо. Под огромными брезентовыми тентами грязно-зелёного цвета, идеально сливавшимися с лесом, скрывался незаконный склад древесины. Стволы вековых елей были аккуратно сложены в штабеля с жестокой, механической точностью. Воздух был наполнен резким запахом свежей живицы, смешанным со смрадом дизельного топлива и машинного масла.
Вокруг, на стволах деревьев, были спрятаны дешёвые камеры наблюдения, чьи объективы неотрывно смотрели в темноту. На тропах лежали взведённые капканы, челюсти которых были коварно замаскированы ветками. У Назара сжались челюсти. Это были не просто браконьеры. Это была хорошо налаженная индустрия уничтожения природы.
Они работали быстро и бесшумно. Назар фотографировал штабеля, фиксировал координаты и серийные номера на некоторых брёвнах. Скиф держался рядом. Собака мягко оттеснял хозяина плечом, когда тот опасно приближался к замаскированному капкану, ведя его безопасным маршрутом. И вдруг овчарка замер.
Голова Скифа резко дёрнулась вверх, уши прижались к голове. Через секунду Назар тоже почувствовал это — низкую вибрацию земли под ногами. Сквозь деревья ударил слепящий свет мощных фар, прорезая темноту леса.
Из-за деревьев вылетел массивный лесовоз без номерных знаков. Его двигатель ревел на максимальных оборотах, а колёса с яростью месили снег. Машина неслась прямо на них, не оставляя шанса на отступление. Кто-то закричал из кабины. Ночь разорвалась на куски.
Назар действовал на рефлексах. Он толкнул Скифа за ближайшую кучу брёвен и сам бросился в сторону, сильно ударившись плечом о промёрзшую землю. Огромный бампер лесовоза пронёсся в считаных сантиметрах от того места, где он стоял мгновение назад. Грузовик пошёл в занос, ломая молодые деревья и поднимая облако ледяной пыли.
Скиф не залаял. Вместо этого он выскочил из укрытия и молниеносной тенью промелькнул прямо перед фарами многотонной машины. Это был профессиональный тактический манёвр: привлечь внимание, создать хаос и исчезнуть. Водитель лесовоза инстинктивно крутанул руль, пытаясь не сбить неожиданное препятствие.
Назар понял это с болью в сердце. Собаку учили именно этому. Его использовали для таких диверсий. Грузовик поскользнулся на льду, тяжело врезался кабиной в старую сосну и заглох. Этого времени оказалось достаточно.
Назар воспользовался моментом, который выиграл для него Скиф. Он растворился в темноте леса, двигаясь низко и быстро, контролируя дыхание. Со стороны машины послышались яростные крики и лязг металла — кто-то выскочил из кабины с монтировкой в руках, тщетно вглядываясь в ночную чащу. Скиф бежал в нескольких шагах впереди, лишь раз оглянувшись, чтобы убедиться, что хозяин не отстаёт.
Они не останавливались, пока не добрались до безопасной зоны у замёрзшего ручья. Назар тяжело опустился на снег, его лёгкие горели от морозного воздуха, а рука невольно сжимала ушибленные рёбра.
Скиф подошёл к нему. Его грудь тяжело вздымалась, но в янтарных глазах светилась абсолютная сосредоточенность. Назар притянул собаку к себе, чувствуя, как адреналиновая дрожь постепенно сменяется спокойствием.
— Молодец… — прошептал мужчина. В этом слове было гораздо больше, чем просто похвала.