На следующее утро после того абсурдного детского праздника я отправилась прямо в центральное отделение «Первого Столичного Банка». Управляющий, который лично знал нас с Андреем много лет, встретил меня с искренним сочувствием в глазах и молча проводил в депозитарий. Я осталась совсем одна в небольшой прохладной комнате для клиентов. Когда я открыла тяжёлую металлическую ячейку, которую Андрей когда-то в шутку назвал нашим «набором для выживания во время семейного апокалипсиса», мои руки едва заметно дрожали.
Внутри лежало именно то, что мне было нужно для защиты моей жизни и чести моего мужа. Настоящее нотариально удостоверенное завещание, по которому я была единственной наследницей. Подробные медицинские выписки с мокрыми печатями клиники, подтверждавшие проведение вазэктомии за два года до зачатия Лукьяна и делавшие отцовство Андрея абсолютно невозможным с биологической точки зрения.
Там же лежал аккуратный блокнот-дневник, в котором муж своим ровным почерком фиксировал каждую неадекватную выходку Карины: даты, время и дословные цитаты её неуместных предложений. К этому прилагались распечатки её ночных сообщений и официальный лист от Валерия Викторовича, подтверждавший факт составления настоящего завещания.
А на самом дне металлической ячейки лежал заклеенный белый конверт. На нём знакомым, до боли родным почерком Андрея было выведено моё имя. Стиснув зубы, чтобы не разрыдаться прямо там, в банковском хранилище, я осторожно разорвала бумагу и начала читать.
«Моя самая дорогая Даночка.
Если ты сейчас читаешь эти строки, значит, со мной что-то случилось, и тебе пришлось достать эти документы. Я всем сердцем надеюсь, что это происходит через много-много лет, когда мы с тобой уже стали седыми и забавными стариками, а все выходки твоей сестры остались в далёком прошлом как просто неудачная шутка.
Но если худшее случилось раньше, и Карина попыталась использовать моё отсутствие, чтобы причинить тебе боль… Пожалуйста, знай, что я пытался предусмотреть все возможные варианты. Используй эти документы, чтобы защитить себя.
Я знаю, как свято ты относишься к понятию семьи. Знаю твою невероятную преданность тем, кого ты любишь. Но ты слишком светлый человек, и ты заслуживаешь защиты от тех, кто готов растоптать твоё большое сердце ради собственной выгоды. Я люблю тебя больше, чем можно передать словами, больше, чем позволяет время. Что бы ни случилось — просто помни об этом всегда.
Твой Андрей».
Слёзы неудержимым потоком катились по моим щекам и падали на бумагу. Сидя в холодном подземелье банка, я физически ощущала его любовь и заботу, которые окутывали меня невидимым щитом даже после его смерти. Мой практичный, рассудительный и безгранично заботливый муж всё просчитал. Возможно, он не мог представить настолько дикий сценарий с фальшивым отцовством, но он точно знал, что Карина попытается погреть руки на чужом горе.
Я аккуратно вернула оригиналы в ячейку, забрав с собой только заверенные копии медицинских карт, завещания и дневника. После этого я сразу набрала номер Валерия Викторовича и договорилась о срочной встрече.
Офис его юридической фирмы располагался в историческом здании на Липках. Это было то место, где в воздухе ощущались статус, большие деньги и абсолютная конфиденциальность. Секретарша, которая помнила меня ещё со времён, когда Андрей только начинал здесь свою карьеру, поднялась навстречу, и её лицо смягчилось от искреннего сочувствия.
Валерий Викторович — импозантный мужчина за шестьдесят, с сединой на висках и внимательным цепким взглядом — вышел из-за своего массивного дубового стола, чтобы обнять меня.
— Богдана, — тихо сказал он, указывая на кожаное кресло. — Известие об Андрее стало для меня настоящим ударом. Он был одним из лучших людей, которых я знал в этой профессии.
— Он и правда был таким, — мой голос едва дрогнул, но я быстро взяла себя в руки. — И, как выяснилось, он также был прав, когда просил подготовиться к худшему со стороны моей сестры.
Я подробно пересказала ему весь сюрреалистический ужас, который произошёл на дне рождения Лукьяна, и показала фотографию фальшивого завещания, которую успела незаметно сделать на телефон.
Валерий Викторович надел очки и долго рассматривал снимок на экране. Его брови сурово сошлись на переносице.
— Это не просто дилетантская подделка, Дана. Это уголовное преступление, — его тон стал жёстким, как сталь. — Юридическая терминология бессмысленна, словно её перевели в интернете. Печать нотариуса — очевидный фальсификат. А подпись Андрея, хоть и скопирована, но ни одна почерковедческая экспертиза не признала бы её подлинной. Но сам факт того, что она пошла на подделку документов ради мошенничества с недвижимостью, — это переход всех красных линий.
Потом я выложила на стол документы из банковской ячейки: медицинские справки о вазэктомии, настоящее завещание и дневник Андрея.
— Андрей был не просто хорошим юристом, он был педантом, — с уважением произнёс Валерий Викторович, просматривая бумаги. — Эти медицинские записи — наш главный козырь. Они полностью разрушают её миф об отцовстве. Вазэктомия сделана за два года до зачатия ребёнка. Точка.
— Что мне теперь делать? — спросила я, чувствуя страшную усталость. — Я не хочу устраивать публичных скандалов, но и отдавать половину своего дома человеку, который поливает грязью память моего мужа, я не собираюсь.
Адвокат снял очки и задумчиво потёр переносицу.
— Для начала нам нужно собрать больше информации. Я предлагаю подключить частного детектива, чтобы он копнул глубже и выяснил, чем сейчас на самом деле живёт ваша сестра. Люди редко идут на такие отчаянные и откровенно глупые преступления без серьёзной финансовой удавки на шее. Её что-то подгоняет.
Он сразу предложил обратиться к Фёдору — бывшему старшему следователю, который после выхода на пенсию открыл собственное детективное агентство и часто помогал фирме со сложными делами. Я согласилась.
Фёдор приехал в офис уже через час. Это был крепкий мужчина с пронзительным взглядом и абсолютно лишённым эмоций деловым подходом. Он достал блокнот и начал задавать мне чёткие конкретные вопросы о прошлом Карины, её отношениях, кредитах и образе жизни.
Я вдруг с ужасом осознала, как мало на самом деле знаю о том, как живёт моя родная сестра в последнее время. После рождения Лукьяна наши пути разошлись: она воспринимала мою помощь как должное, а я старалась держать дистанцию ради собственного спокойствия.
— Мне понадобится несколько дней, Богдана, — сказал Фёдор, закрывая блокнот. — Моей первоочередной задачей будет проверка её финансового состояния и поиск информации о настоящем отце ребёнка. Вы можете рассказать мне что-то ещё об этом Тарасе?
Я поделилась теми жалкими крохами информации, которые у меня были: работал барменом на Подоле, любил мотоциклы, избегал семейных встреч.
— Последнее, что я слышала от мамы, — они вроде бы ещё были вместе, но Карина почти перестала о нём упоминать, — вздохнула я. — Кстати, на вчерашнем праздновании его не было. Разве это не странно для отца именинника?
Фёдор коротко кивнул, делая ещё одну пометку.
— Это хорошая зацепка. Я всё выясню и свяжусь с вами в ближайшее время.