Весной 2020 года тюремная рутина начала брать своё. Виктор Иванович отсидел полтора года. Для молодого организма это лишь эпизод, но для мужчины, которому исполнилось семьдесят пять, каждый день за решёткой вытягивал жизненные силы капля за каплей. Сердце всё чаще напоминало о себе глухой болью, суставы реагировали на малейшую смену погоды, а зрение неумолимо падало.
Начальник медицинской части колонии во время очередного осмотра прямо сказал Ковалю, что с такой динамикой он вряд ли переживёт следующую зиму. Врач настойчиво рекомендовал подавать документы на условно-досрочное освобождение или освобождение по состоянию здоровья. Виктор Иванович колебался. Его внутренний кодекс требовал нести наказание до конца. Он сам выбрал свой путь и не хотел прятаться за медицинскими справками. Однако письма от Елены Михайловны из Киева изменили его отношение. Она писала, что жизнь на воле, даже если её осталось немного, стоит того, чтобы за неё бороться. Что его опыт ещё нужен, что она ждёт его.
Коваль сдался. Начался изнурительный процесс сбора документов, характеристик и медицинских заключений. Полковник Харченко и даже Атаман дали старику самые лучшие рекомендации. Однако в июле суд отклонил ходатайство: формально осуждённый отбыл слишком малую часть своего пятнадцатилетнего срока. Рекомендация суда была сухой — повторное рассмотрение через год, если позволит здоровье. Старый контрразведчик принял эту новость с фирменным ледяным спокойствием. Он лишь написал Елене, что придётся немного подождать.
А в августе колонию накрыла новая волна проблем. Прибыл большой этап — более сорока молодых осуждённых. Это были парни в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет, дети цифровой эпохи, выросшие на других ценностях. Они не признавали старых криминальных авторитетов, плевали на «понятия» и не понимали тюремной иерархии. Для них уважение нужно было доказывать не статусом, а силой здесь и сейчас. Большинство из них сидели за распространение синтетических запрещённых веществ через интернет, уличные драки или кражи.
Лидером этого неуправляемого молодняка стал двадцатитрёхлетний киевлянин по кличке Рэпер. Дерзкий, самоуверенный юнец, чьё тело было покрыто модными татуировками вместо тюремных куполов. Рэпер быстро сплотил вокруг себя десяток таких же отчаянных. Они начали откровенно качать права: требовали лучших рабочих мест, провоцировали старших арестантов на конфликты, отказывались выполнять указания «смотрящих».
Атаман понимал, что ситуация выходит из-под контроля. Старые методы не действовали: эти парни не боялись репутации и были готовы драться толпой без всяких правил. Вор в законе собрал совет. Волк, у которого агрессия снова начала просыпаться, предложил жёсткий вариант: вытащить Рэпера в центр двора и показательно сломать, чтобы остальные задрожали.
Но Виктор Иванович категорически возразил.
— Насилие сейчас сработает как бензин в костёр, — спокойно объяснил Коваль, глядя на Атамана. — Их много, они глупые и отчаянные. Начнётся война поколений. Прольётся кровь, администрация вызовет спецназ, и мы все поедем по карцерам. Нужно бить не по зубам, а по их эго.
— И что ты предлагаешь? Читать им лекции по этике? — фыркнул Волк.
— Дать им то, чего они хотят, но на наших условиях. Они хотят славы и уважения? Пусть добиваются. Устроим спортивный турнир. Воркаут на турниках, армрестлинг. Направим их агрессию в спорт. Победители получат привилегии и уважение легально.
Атаман на мгновение задумался, а потом одобрительно кивнул. Идея была нестандартной, но гениальной.
Турнир стал главным событием осени. Молодняк во главе с Рэпером с азартом взялся за тренировки. На соревнованиях по армрестлингу Рэпер дошёл до финала, где сошёлся с Медведем — сорокалетним молчаливым великаном из седьмого барака, который каждый день отжимался по пятьсот раз. Поединок был честным и напряжённым, но юность уступила опыту и каменным мышцам. Рэпер проиграл. Однако он проиграл по правилам и принял это достойно, признав силу соперника.
После награждения Коваль подошёл к раскрасневшемуся Рэперу.
— Ты неплохо держался, Денис, — старик впервые назвал его по имени.
Юноша удивлённо посмотрел на деда, о котором ходило столько слухов.
— Что ты собираешься делать, когда выйдешь? Снова торговать порошками? — прямо спросил Виктор Иванович.
Рэпер нахмурился. Он признался, что мечтал о профессиональной музыке, писал тексты, но чтобы арендовать студию, решил «быстро заработать» на запрещённых веществах, за что и расплатился свободой.
— У меня остались друзья в столице. В том числе в продюсерских центрах, — спокойно сказал Коваль. — Если ты перестанешь играть в гангстера, начнёшь работать головой и выйдешь отсюда человеком, а не зверем… я дам тебе нужные контакты. Тебе дадут шанс. Но уважение здесь ты должен заслужить работой и умом, а не криками.
Этот разговор стал переломным. Рэпер, поняв, что старик предлагает ему реальный билет в будущее, изменил своё поведение кардинально. Он успокоил свою компанию. Конфликты сошли на нет. Виктор Иванович стал для юноши неформальным наставником, постепенно обучая его житейской мудрости вместо криминальной романтики.
Однако здоровье самого Коваля не выдержало. В конце октября 2020 года у него случился микроинсульт. Старика экстренно перевели в тюремную больницу. На этот раз прогнозы медиков были однозначными: счёт пошёл на недели.
Процесс освобождения по состоянию здоровья (по статье 84 Уголовного кодекса Украины) запустили немедленно. Елена из Киева подняла на ноги всех своих бывших коллег. Она не просила нарушать закон, она требовала лишь одного — чтобы документы не легли под сукно, а рассматривались быстро и справедливо. Полковник Харченко лично принёс в суд характеристику, в которой назвал Коваля эталоном исправления. Атаман, переступив через неприязнь своего мира к «Конторе», тоже передал своим адвокатам указание содействовать делу.
Судебное заседание состоялось 18 декабря 2020 года. Виктора Ивановича привезли в суд в инвалидном кресле. Он молча сидел за стеклом, слушая монотонный голос судьи. Прокурор неожиданно поддержал ходатайство, отметив, что осуждённый представляет нулевую опасность для общества и нуждается в паллиативном уходе.
— …освободить от дальнейшего отбывания наказания по состоянию здоровья, — последние слова судьи прозвучали как звон.
В тот же день, после обеда, бюрократические формальности были завершены. Виктор Иванович Коваль, опираясь на трость, медленно шёл к воротам колонии. Позади оставались высокие стены, колючая проволока и люди, чьи судьбы он изменил.
У КПП его ждало невиданное зрелище. Арестантам не принято провожать тех, кто освобождается, — это считается плохой приметой. Но сейчас у внутреннего ограждения молча стояли Максим, молодой Рэпер, старый философ Петрович и даже Волк. Они не сказали ни слова, лишь проводили его глубокими, полными уважения взглядами.
Атаман подошёл ближе всех и протянул свою большую руку сквозь металлическую сетку.
— Бывай, Иванович. Спасибо за порядок, — тихо сказал криминальный авторитет.
Старик лишь слабо кивнул. Ему не хватало дыхания для слов.
Тяжёлые железные ворота распахнулись. На заснеженной улице, у тёплого чёрного автомобиля, стояла женщина. Елена Михайловна, с сединой в волосах, но с теми же умными, глубокими глазами. Виктор Иванович подошёл к ней. Они не обнимались, лишь крепко взялись за руки, как люди, прошедшие сквозь ад и наконец вернувшиеся домой. Автомобиль тронулся, оставляя серую колонию растворяться в зимнем тумане. Впереди была свобода. Пусть и короткая, но настоящая.